Потом он посмотрел на меня.
— Спой, царевна.
Я посмотрела на Елену.
— Чайф. А не спеши ты нас хоронить. Давай?
— Класс, давай.
— Куплет я, куплет ты. Знаешь?
— Знаю. Мы её в институте пели."
"— Тогда поехали.
Я стала стучать ложками. Елена заиграла на губной гармонике.
А не спеши ты нас хоронить,
А у нас еще здесь дела.
У нас дома детей мал-мала,
Да и просто хотелось пожить.
Мы пели с Еленой. В основном пела я. Елена пела со мной только в повторе последние две строки куплета. А так играла на своей гармоне.
А не спеши ты нас не любить,
А не считай победы по дням.
Если нам сегодня с тобой не прожить,
То, кто же завтра полюбит тебя?
И он смотрел, подняв голову вверх. Смотрел на меня, не отрывая взгляда.
Если нам сегодня с тобой не прожить,
То, кто же завтра полюбит тебя?
Когда мы допели последний куплет, вернее первый, повторив его, завершая песню, я опять выглянула. Они все смотрели на меня.
— Спасибо тебе, дочка. — Сказал Евсей. — За душу берёт.
Я улыбнулась ему.
— Да, дядька. Не сейчас. Только в следующий раз, надо идти к ним более подготовленными.
Мы смотрели друг другу в глаза. Я не отводила взгляда, хотя казалось взгляд этого старого воина пронзает меня до самой сути. Через какое-то время он молча кивнул.
— Хорошо, царевна. Благодарствую тебе.
Через два дня, я дала разрешение на выезд молодого маркиза, сказав боярину, что он здоров. И как бы мальчику не хотелось остаться, но ему пришлось ехать. Остававшиеся двое мужчин из свиты старшего маркиза выложили на стол передо мной и старшим Вяземским деньги, золотом.