А досконально проверять каждого участника, перед каждым его боем заглядывая в его самые сокровенные места, – значит бросить тень на честь аристократа. Большинство участников именно аристократы, и никто не имеет права безосновательно устраивать им подобные проверки.
Хотя, конечно, «официальная» роль таких надсмотрщиков – это помощь в переодевании. Часть аристократов без слуг не в состоянии и нижнее белье сменить.
– Парадное боевое облачение вам очень к лицу, Аскольд Игоревич, – кивнул Тихон, когда я переоделся."
"Он проводил меня до самого выхода на арену, где дежурили еще двое мужчин.
– Дамы и господа, чемпион Юго-Восточной Москвы Аскольд Игоревич Сидоров! – громко объявил судья.
Подняв кулак к потолку, я ответил на приветственный гул трибун.
– И его противник в поединке первого тура финального этапа всеимперского бойцовского турнира – чемпион Ново-Николаевской губернии Гавриил Филимонович Трубецкой!
С противоположной стороны на арену вышел высокий (исключительно по местным меркам) юноша с короткой черной стрижкой. Сделав несколько шагов, он остановился и кивнул каждой трибуне. И только после этого пошел к центру арены, где его уже ждали мы с судьей.
– Я восхищаюсь вашими успехами, Аскольд Игоревич, – проговорил он, вежливо кивнув нам обоим.
В голосе парня не было слышно ни иронии, ни сарказма. Да и взгляд его выражал лишь искреннюю веру в свои слова.
– Благодарю, Гавриил Филимонович. – Я обозначил поклон. – Пусть честный бой решит, кто достоин пройти дальше.
– Да будет так.
После нашего вежливого разговора судья зачитал правила, которые ничем не отличались от правил предыдущих этапов, и начал обратный отсчет.
Какая восхитительная на арене акустика!
Трибуны считали вместе с судьей, и голоса тысяч зрителей звучали так отчетливо, будто все они стояли рядом…
Вот это атмосфера!
На мое лицо против воли наползла предвкушающая улыбка.
Я перевел взгляд с трибун на соперника. Хм… Какой серьезный…
Ощущение всеобщего праздника будто бы совсем не коснулось Гавриила.
Но постной рожей меня в уныние не вогнать.