Хук справа!
Он еще и врукопашную пошел. Хочет быстро меня сломить.
Противник сравнялся со мной по скорости, но благодаря опыту я спокойно отбивал его удары, концентрируя при этом живу в области груди. Одновременно я накачивал альтерой невидимое облако, постепенно расширяя его.
Наконец облако полностью поглотило сферу, а в грудной клетке уже свербело от скопленной живы.
Гавриил ударил мне ногой в голову. Я защитился двумя руками, оттолкнув ногу противника.
Отличный момент!
Огонь!"
"Из моей груди вырвались бесчисленные золотые молнии.
Через три секунды огромный водяной пузырь взорвался и осыпался брызгами на арену.
Через миг вода, еще недавно составлявшая сферу, исчезла – Гавриил перестал тратить живу на ее поддержание.
– Аргх… – прохрипел парень, потеряв стихийный доспех и начав пятиться.
В мгновение ока я настиг его и врезал в голову ногой с разворота.
Гавриил рухнул на арену.
Трибуны стихли, но уже через секунду разразились громкими овациями. Судья начал отсчет, а я, убрав стихийный доспех, задумчиво смотрел на поверженного противника.
Я смог победить, ни разу не концентрируя альтеру внутри тела. Использовал ее только в облаке, а усиливал себя исключительно живой.
Я определенно стал сильнее как осветленный.
Но… мне кажется, что и мой максимум альтеры для этого слабого тела тоже подрос.
– Восемь! Девять! – Алиса, как и многие гости, отсчитывала секунды до завершения боя вместе с судьей.
– Победитель – Аскольд Игоревич Сидоров! – объявил судья в микрофон.
– Да! Иначе и быть не могло! – воскликнула Шапочкина. Вместе с помощницей она сидела на отдельном диване за Оболенской и Троекуровой. – Поздравляю всех!
– Присоединяюсь! – добавила ее помощница Маргарита Павловна.
Алиса перевела взгляд на огромный экран, который висел над ареной. На нем крупным планом показывали самодовольное лицо Аскольда.
– Так и должно быть, – тепло пробормотала себе под нос Оболенская, соглашаясь с собственными мыслями.
Тем временем Аскольд отдал воинское приветствие поверженному противнику и что-то спросил у судьи. Тот достал небольшой микрофон и передал Сидорову.
– Что, опять? – усмехнулась Ирина Александровна.