– Здесь еще мало кто видел его выступления вживую, – ровным тоном проговорила Софья, намекая, что Аскольд не упускает возможности запомниться людям.
– Дамы и господа, спасибо вам за поддержку, – уверенно заговорил чемпион «Алой Мудрости». – Для меня огромная честь сражаться на турнире перед вами. Наблюдайте за моими боями и узрите путь чемпиона.
Трибуны на такое выступление отреагировали неоднозначно. Многие зрители сверлили Аскольда тяжелыми взглядами.
– Если он не сможет ответить за свои слова, ему это еще припомнят, – тихо проговорила Софья.
– Но если сможет, припомнят в хорошем смысле, – тут же нашлась Алиса.
Ее лучшая подруга кивнула.
– Свою сегодняшнюю победу я хочу посвятить всем тем, кто за меня болел, – как ни в чем не бывало продолжил Аскольд. Он кивнул в объектив камеры и трибуне, на которой сидели представительницы «Алой Мудрости».
– Позер, – усмехнулась Софья.
Алиса удивленно покосилась на нее. Пусть Оболенская сама сватала Аскольда Троекуровой, мысленно считая, что если этот парень не достанется ей самой, то пусть хотя бы подруга будет счастлива, но в этот момент девушка ощутила легкий укол.
Ведь в голосе подруги впервые послышались теплые нотки.
– Приветствую, господин. Могу поздравить вас с победой? – возле станции метро Вадим встречал меня с горящими глазами.
– Нет, – ровным тоном ответил я.
– Что?.. – прошептал он и схватился за сердце.
– С победой поздравишь двадцать первого числа, – невозмутимо ответил я.
Наставник выдохнул и потряс головой.
– Так и знал, – проговорил он.
Хоть в свое время я решил отложить на ставку для финального тура два с половиной миллиона, участие в войне против Андориных принесло нам дополнительные средства, поэтому я скрепя сердце увеличил сумму. Лучший коэффициент, который нам удалось поймать, составлял девятнадцать целых и семьдесят три сотых. С одной стороны, цифра весьма впечатляющая, но с другой – она не сравнится с тем коэффициентом, который был, когда я участвовал в школьном турнире.
Эх, а если б не финт с проигрышем Кузе и болезнью, коэффициент был бы еще ниже.
– Аскольд! Аскольд, это вы? – окликнули меня. Мы все еще стояли с Вадимом на улице недалеко от станции.
Голос мне показался смутно знакомым. Мы с Вадимом одновременно обернулись.
К нам шел мужчина средних лет, одетый в пальто, шапку и шарф. На его усталом лице топорщилась трехдневная щетина.