Мы с ними из одной деревни.
— Так, — протянул Волков, — кто они? Что из себя представляют? Колхозники?
— Бузотеры, — горько усмехнулся милиционер. — Перед самой войной обоих в городок отвезли, в тюрьму. А ее разбомбило, они в деревню, домой подались, а и деревни тоже нету — пожгли немцы. Мы у самой границы жили, аисты к немчуре летали. И мои там все…
Подбородок участкового дрогнул, губы скривились, и Антон деликатно отвернулся. Переждав немного, снова спросил:
— За что их арестовали?
— Дралися из-за бабы, — объяснил Кулик.
— Ясно. Ребенок чей?
— Приятеля мово, Петьки Дацкого, дочка. Куда же ее девать? — обреченно вздохнул Алексей. — Народ разбежался, а тут немец прет. Я двоих подстрелил, — не удержавшись, похвастался он, — связистов. Но оружие забрать не успел, другие появились, а чего с наганом навоюешь против автоматов? Деревня горела, кругом побитые… Поблукал с ребенком по лесу, встретился с Гнатом и Ивасем, а потом уже Сашка попался.
— Оружие у вас, кроме нагана и винтовки, есть?
— Какое оружие, — снова вздохнул участковый. — Винтовка Сашкина, как он сам говорит, — психологическое оружие. В Осоавиахиме нашел, учебная, ствол у нее засверлен, а у меня патронов мало. Есть еще два топора и дубина.
— Небогато, — помрачнел Волков.
— Не, — мотнул головой Кулик, — там немцы, а чего с моим наганом против танка…
— Понятно… Считай себя мобилизованным, милиционер. У меня задание, которое нужно выполнить любой ценой. Мы много своих людей потеряли, и с оружием у нас тоже не ахти, но разживемся, было бы кому его носить. Твои как, годятся для серьезного дела? Только давай договоримся — без скидок, не на прогулку зову.
— Чего уж, — задумался участковый. — Сашка Тур, пожалуй, самый надежный.
— Спишь-то, наверное, вполглаза? — улыбнулся Антон.
— Точно, — облегченно засмеялся Кулик, — угадал.