Впрочем, зачем я рассыпаюсь по мелочам… Хотя, слушайте, я не подозревал, с кем работаю, но всегда все передавал людям Чернова. Немцы об этом уже знают, поэтому я не боюсь говорить. Меня скоро… Ладно, я не стану больше отвлекаться, простите, путаюсь немного. В общем, к моему шефу приехал важный чин из Берлина и они были на охоте. Там мне удалось подслушать один их разговор. Речь шла об изменнике среди наших генералов.
— Что?! — чуть не подскочил Слобода.
— Тише, — Сушков зажал ему рот грязной ладонью. — Тише, ради Бога! Нас могут услышать… Я узнал имя изменника и хочу назвать его вам.
Услышав непонятный звук, Дмитрий Степанович замолк, вглядываясь в лицо лежавшего рядом пограничника. Тот смеялся — скрипуче, натужно, горько.
— Что с вами? — встряхнул его за плечо переводчик. — В чем дело? Дать воды?
— Не надо, — немного отдышавшись, ответил Семен. — Нет, вы действительно сумасшедший, уважаемый Дмитрий Степанович. Хотите доверить тайну и имя предателя тому, кто, возможно, раньше вас отправится в Калинки? Я же унесу ее только в ров, уже полный трупов.
Он снова скрипуче засмеялся, недоуменно вертя головой и приговаривая:
— Труп рассказывает трупу… Ха-ха!
— Прекратите балаган! — неожиданно больно дернул его за ухо Сушков, и боль несколько отрезвила Слободу, вернула к реальности, заставила вновь прислушаться к шепоту переводчика.
— Все мы здесь смертники, — сипло дыша, говорил он, — но кто-то умрет раньше, кто-то позже.
Услышав, как заворочался на нарах лежавший сзади пограничника лохматый Ефим, Сушков замолк и настороженно поднял голову. Убедившись, что все нормально и никто их не подслушивает, он зашептал снова:
— Поймите, это единственный выход! Другого просто нет.
— Пожалуй, — поразмыслив, согласился Семен.
— Боюсь, что та явка, куда я шел, может быть, тоже провалена, — придвинувшись ближе, шепнул Дмитрий Степанович. — На всякий случай я дам адрес и пароль запасной явки. Запомните: Мостовая, три, стучать в окно около двери два раза, потом еще два, когда откроют, спросить Андрея. Пароль: «Я слышал, вы в деревню на менку идете, хочу свои чоботы на картошку сменять».