Конечно, у него громадный опыт, он видит дальше и лучше любого из работающих здесь и потому дал ряд ценных советов, но в основном все сделано и подготовлено до его приезда. С этой стороны вряд ли будут неожиданности неприятного свойства, иначе он не преминул бы уже высказаться: при всей своей сдержанности, оберфюрер временами бывал весьма резким, особенно когда дело касалось интересов службы. Неужели он все же хочет говорить о той давней истории?»
— Вы бывали в Италии, Конрад? — чуть повернув голову, неожиданно спросил Бергер, словно приглашая Бютцова догнать его, пойти рядом и доверительно побеседовать.
Да, сегодня Отто Бергер наконец решился поговорить сo своим питомцем, придя к заключению, что тому по-прежнему можно верить. Но доверие доверием, а хитрые капканы словесной паутины он продумал заранее, и от исхода разговора будет зависеть многое, очень многое в дальнейшей судьбе его ученика и родственника. Впрочем, не только в его судьбе, но и в судьбе самого оберфюрера.
— В Италии? — быстро догнав Бергера, несколько озадаченно переспросил Бютцов.
— А я бывал, — застегивая верхнюю пуговицу пальто, буркнул оберфюрер. — Там сейчас уже тепло, совсем как летом. И знаете, что я думаю? Итальяшки — просто дураки! Они слишком серьезно относятся к сладкоголосым тенорам, сопливым оперным ариям и своим макаронам, забывая за этим о более серьезных вещах. Они даже приговоренных к смерти расстреливают, посадив на стул, считая, что казнимый имеет привилегии.
Он замолчал и зябко спрятал подбородок в меховой воротник. Бютцов, еще более озадаченный услышанным, ждал продолжения и, не дождавшись, решился сам задать вопрос.
— Что там происходит? Вы знаете больше меня, скажите!
— Развал, — покосился на него Бергер.
— Вот даже как? — слегка присвистнул Конрад. — Но они не посмеют!"
"— Посмеют, — горько усмехнулся Бергер.