Ты читай, читай, бдительный страж.
Метнув на него сердитый и обеспокоенный взгляд, Первухин подтянул к себе листы и начал читать. Буквально через минуту его лоб покрылся испариной, а щеки — яркими красными пятнами, похожими на предсмертный чахоточный румянец. Отодвинув от себя листки, он поднял на Кривошеина глаза:
— Это ложь и оговор! Здесь нет ни единого слова правды. Савелий Борисович прекрасный специалист и вне всяких подозрений.
— Шпион твой Савелий Борисович, — забирая бумаги, устало сказал Сергей Иванович.
Первухин вскочил и ошалело заметался по кабинету, бестолково поворачиваясь, словно постоянно натыкался на невидимые преграды и не знал, как их обойти.
Такого поворота он не ожидал. Что теперь будет? Нет, не с инженером Сомпольским Савелием Борисовичем, в котором он своевременно не сумел разглядеть вражеского агента, а с ним самим, с Первухиным? Что будет?
Время военное, по делу, связанному с заводами, приезжали аж из Москвы, там знают, а Кривошеин не преминет измазать его дерьмом в этой и без того неприглядной истории.
Схватившись за трубку телефона, — он даже не знал сам, кому и зачем он хочет позвонить, — Первухин вдруг услышал резкий окрик:
— Сядь! Не лапай телефон, ну!
Медленно вернувшись к своему креслу и чувствуя, как прыгают непослушные губы, он жалко просипел:
— Что вы… Сергей Иванович?! Вы же меня… Я же всегда, еще в комсомоле…
— Я тебе обещал, что разберемся, — напомнил Кривошеин.
— Худо, — заискивающе и жалко улыбнулся Первухин. Он готов был сейчас соглашаться с кем и с чем угодно, лишь бы не последовало определенных оргвыводов, не то и его скоро будут ждать внизу люди и машина.
— Вот видишь, как другим круто приходится? Может, теперь народ начнешь хоть немного понимать, — усмехнулся Сергей Иванович. — Где сейчас Сомпольский? У себя? Звони, попросил зайти.
— А что я ему, собственно?.. — положив руку на телефон, беспомощно заморгал Первухин.
— Размазня, — рассердился Кривошеин. — Скажи, что лаборантку новую подобрал. Давай, звони, время идет. Потом мне его личное дело дашь…
Сомпольский пришел минут через пять.