Небрежно кивнув Кривошеину, он уважительно поздоровался за руку с Первухиным и, поглядев внимательнее в его лицо, встревоженно спросил:
— Как вы себя чувствуете, не заболели?"
"Сергей Иванович оглядел инженера. Ничего примечательного, лет под шестьдесят, прилично одетый. Зачем он связался с немцами? Ненавидит советскую власть? Или пожадничал, а может, нацистские спецслужбы просто поймали его старых грешках? Выясним, теперь никуда не денется.
— Присядьте, Савелий Борисович, — предложил он инженеру.
— Давайте, — легко согласился тот и поискал глазами, куда присесть, но свободных стульев не было.
— Хотя нет, — поднялся Кривошеин и взял фуражку. — Поехали лучше ко мне, там и поговорим. А то здесь и присесть-то не на что.
— Понятно, — протянул Сомпольский. Достал платок и высморкался. — Оружия у меня нет, яду тоже, но вы что-то припозднились. Я ждал раньше, когда Геннадий пропал.
— Мы и так вовремя, — насупился Кривошеий. — Я полагаю, у нас не возникнет недоразумений?
— Зачем же, — криво усмехнулся инженер, — проигрывать надо тоже уметь, а я знал, на что шел.
Тот дернулся, как от удара, и отвернулся к окну, уставившись на чумазый маневровый паровоз, тащивший по заводской узкоколейке платформы с металлоломом, словно в настоящий момент это являлось для него самым важным в жизни и требовало пристального внимания.
— Дело сам привезешь, — открывая перед инженером дверь, напомнил Сергей Иванович. — И чтобы разговоров тут не было! Потому я один зашел. Ясно?
Хлопнула дверь, проскрипели по коридору сапоги начальника отдела контрразведки и простучали каблуки Сомпольского, все затихло, а Первухин все смотрел и смотрел в окно. Маневровый паровоз давно утащил платформы, раз или два звонил телефон на столе, и он никак не мог выйти из транса.
Докопался неугомонный Кривошеин, до всего докопался — до шпиона, до приставаний к лаборантке, до рапорта.
* * *Навестить Тоню, работавшую в госпитале, Кривошеин выбрался только через несколько дней. Сомпольский не обманул: он рассказывал все, действительно, как на духу, выторговывая себе жизнь.
История оказалась простой и в то же время страшной.