Если про него конкретная информация уйдет: как он устроен, да где базируется, да как охрана организована, да по какому маршруту идет…
Контрразведчик вздохнул."
"– Это, брат, только первый этап. Потому что, хочешь не хочешь, а следующим этапом должна быть диверсионно-террористическая акция, чтобы поезд наш уничтожить со всем, естественно, экипажем! Вот такие пироги, это не игрушки, не шутки и не страшилки! Когда об обороноспособности страны говорим, это вроде какая-то абстракция, от нас от всех далекая. А если поезд взорвут и наших людей поубивают – это конкретика, она каждого касается, вот она, здесь, в груди… Послушай!
Николай Тимофеевич приложил руку к сердцу.
– Послушай, послушай!
Кудасов повторил его жест.
– Сейчас бьется, а может остановиться! И все, нет тебя! Жена плачет, мама с папой… А враги радуются!
Кравинский внимательно посмотрел на старшего лейтенанта и убедился, что с того довольно.
– Поэтому наша безопасность в наших руках. Как в одной книжке написано: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих!» Так что иди, отмечай, радуйся жизни, но про опасность не забывай.
На прощанье он крепко пожал молодому офицеру руку.
Кудасов вышел из штаба с двойственным ощущением. С одной стороны он чувствовал, что Кравинский прав. С другой – не понимал, как остановка сердца в результате подрыва поезда связана с тем, что расскажет на вечеринке полковник Белов. Однако откровенность Кравинского он оценил в полной мере, тот даже про предателя-генерала в Генштабе рассказал.
Теперь надо было придумать, как ловчей пригласить в гости Белова. Тот неоднократно проводил с ним подготовительные занятия: знакомил с инструкциями, экзаменовал, хотя сказал, что главный экзамен – это виртуальный учебно-боевой запуск во время рейса. Но во время общения полковник держался исключительно сухо и отчужденно.
В конце концов Кудасов решил, что попытка – не пытка. Его дело – пригласить. Дело Белова – принять приглашение или отказаться. Задача упростилась, потому что, подходя к дому, он увидел полковника, идущего рядом с уже знакомой пышной блондинкой.
– Здравия желаю, товарищ полковник! – подчеркнуто по уставу обратился Александр к начальнику.