– Я не знаю, куда уехал Саша, зачем, насколько… Я вообще ничего не знаю! Я не могу так жить!
– Это начало, Оксана, вначале всегда тяжело, – полноватое лицо Ирины озарилось дружеской улыбкой и взгляд ее голубых глаз встретился с зелеными глазами молодой супруги.
– Честное слово, я понимаю твое состояние как никто другой. Ведь у меня аналогичное положение. Женя пропадает на несколько недель в этом проклятом поезде, затем приезжает и ходит, как в воду опущенный. Подавленный, весь в своих мыслях. Постепенно приходит в себя.
Ирина Александровна порезала пирог, положила Оксане кусок, налила в рюмки коньяк.
– Ну хорошо, у тебя работа и секреты, а мне что делать? Сидеть безвылазно дома и помирать со скуки? Глажка, стирка, готовка. Разве из этого должна состоять жизнь?
Она прервала горестный монолог и бедово махнула рукой.
– Давай выпьем за нас, офицерских жен, которым всегда труднее, чем нашим мужьям. Пьем по-офицерски – до дна!
Они выпили, закусили нарезанным лимоном. Каждый ломтик был посыпан наполовину сахаром, наполовину кофе. Очень красиво, вкусно и ароматно. К тому же полностью нейтрализует вкус алкоголя. А может, даже и его действие. Оксана подумала, что надо научиться так делать. Тем более что это гораздо проще, чем печь пироги.
– И знаешь, – Белова понизила голос до шепота.
– А это не связано с его работой? – озабоченно спросила Оксана. – Я имею в виду то, что у вас нет детей?
Ирина Александровна развела руками.
– Не знаю. Но все эти химикаты, излучения, газы, – они на пользу не идут.
Она вновь наполнила рюмки.
– Давай за наших мужей. Потому что, хотя мы и не знаем, что они делают, я знаю точно – им приходится нелегко! А ну, по-офицерски!
Через час, когда бутылка коньяка заканчивалась, Ирина предложила перейти на «ты».
Наверняка ей хотелось чувствовать себя ровесницей Оксане. И та не стала возражать. Белова ей нравилась. Может, она и не такая красавица, как из себя воображает, но очень обаятельная.