К сожалению, тесть безвременно ушел из жизни, товарищ генерал-лейтенант.
Брови Моисеева опустились.
– Но ведь он успел?
– …Что? Простите, товарищ генерал-лейтенант, я не понял вопроса…
– Можете идти. У меня нет возражений против вашего перевода. Заполните в приемной нужные документы и оставьте у моего порученца.
Когда большая полированная дверь за Фальковым закрылась, монументальность хозяина кабинета вмиг испарилась.
– Ах, гаденыш! Засиделся он на одном месте, сука! Скоро насидишься в другом! И как Александр Иванович пригрел на груди такую гадину!
Моисеев снял телефонную трубку.
– Да, ты был прав. Он рвется к ракетным секретам. Да, конечно. Продержим сколько надо.
В приемной Вениамин Сергеевич два часа вписывал в анкеты сведения, которые уже десятки раз включались в его личное дело и были хорошо известны кадровикам. Когда он попросил бланки с собой, адъютант-подполковник вежливо, но твердо отказал, сославшись на их чрезвычайную секретность. Принимая заполненные анкеты, подполковник бросил на генерала странный взгляд.
Остаток дня прошел в напряженной работе: в один день причудой судьбы оказались впрессованными десятки важных, срочных и неотложных дел. Посетители, бумаги, телефонные звонки и шифротелеграммы. Только около восьми часов генерал разбросал, наконец, все дела и отправился домой. Уже в машине он стал прокручивать в памяти беседу с Моисеевым.
– Давай поездим по городу, – сказал он водителю. – Просто покатаемся по Москве. Что-то я устал…
Они долго колесили по городу, генерал внимательно поглядывал в зеркальце, проверяя, нет ли за ним «хвоста».
Жена встретила Фалькова в прихожей.
– Я целый день не могла с тобой связаться! Прямой телефон не отвечал, приемная тоже…
– Сегодня был очень напряженный день, – ответил Вениамин Сергеевич. – Много дел, очень много. Даже не помню, когда было столько.
– И у меня тоже, – всплеснула руками Наталья Степановна.