Капитан снял пилотку и попытался стряхнуть с нее капли дождя, однако это было невозможно, поскольку и пилотка, и весь мундир капитана были насквозь мокрыми."
"– Доставай их, сержант, куда ты их там спрятал? Мы едем немедленно… В аэропорту м-меня уже ждут двадцать таких же гавриков. Нужно с-спешить, сержант. Нужно с-с…
– Ваши солдаты в двадцатом кубрике, сэр. Но вы выглядите уставшим, сумеете ли вы добраться до аэропорта?
– Не дрейфь, се… сержант. Мы еще не так прорывались. Давай солдат – время деньги и ключ к наступательной инициативе…
– Тогда давайте я подброшу вас на джипе, хотя бы до шоссе.
– Никакого шоссе, парень, если ты поедешь, то повезешь нас до самого аэропор-рта.
– Хорошо, сэр. Я только доложу своему начальству, а вы познакомьтесь со своими солдатами – они в двадцатом кубрике. К тому же вы должны сообщить им номер комплекта обмундирования.
– Номер обмундирования? Да там один номер – накомарники в три слоя и еще мыло с веревкой, чтобы вешаться!.
Четверо курсантов вскочили со своих кроватей и испуганно уставились на мокрого краснолицего капитана.
– Так! Я – капитан Саскел! Слушай номер комплекта обмундирования… эта… – Капитан качнулся, затем ухватился за дверь и, икнув, наконец вспомнил: – Двадцать шесть, и ни шагу назад!.. Вперед марш, по всему фронту артобстрел!..
Курсанты выскочили в коридор, где уже стоял сержант Гроу с заготовленными бланками требований.
Оставив капитана в одиночестве, Гроу вышел на крыльцо и, засунув руки в карманы, вдохнул влажный и холодный воздух. Вот и закончился еще один выпуск – двенадцатый за последние пять лет. Никого из курсантов прежних выпусков сержант не встречал. Хотя, учитывая расстояния, на которые они разъезжались, двенадцать выпусков – ничтожное число.
Пока Гроу предавался грустным воспоминаниям, взволнованные курсанты прибежали к вещевому складу и обнаружили очередь человек из пятнадцати. Тут собрались остатки всех взводов. В очереди возбужденно переговаривались и украдкой курили. Прежде появиться рядом со складом с сигаретой в руках считалось тяжким преступлением, однако сейчас они уже чувствовали себя крутыми солдатами, которым учебный устав больше не указ.