Едва ли рубежник мог создать перевертыша, который мог обратиться в любого, в кого захотел.
Единственные, кто обладал похожей способностью — черти. Но для тех оборачивание было забавой. К тому же, распознать изменившегося черта можно, перевертыша — нет. А еще разница была во времени. Перевертыш способен быть другим человеком столько, сколько захочет.
— Итак, вы хотите кого-то убить, — сказал незнакомец, вытирая жирные пальцы о салфетку. — И что-то мне подсказывает, что убить хотите в соседнем княжества. Да так, чтобы на вас не подумали.
— Я не буду говорить, пока мы не заключим договор, — сказал Шуйский. — На кону мое имя.
— Да, вы, рубежники, слишком носитесь с вещами, которые подчас ничего не значат, — кивнул перевертыш. — Но думаю, нам надо прогуляться. Мы здесь уже довольно долго и можем привлекать внимание.
Они выбрались на Большую Бронную, где Даниил вдохнул воздух полной грудью. После духа чебуречной, центр Москвы казался большим садом. Перевертыш неторопливо пошел рядом с Шуйским, а Агате пришлось немного отстать.
На условиях сошлись быстро — серебро на первое время и артефакт после смерти рубежника. Взамен перевертыш должен был молчать, как рыба. Впрочем, репутация у наемного убийцы оказалась хорошая. Еще ни один клиент прежде не жаловался. Сказать честно, Шуйский был удивлен, ибо рассчитывал на более внушительную сумму, нежели горсть серебра и старый зачарованный клинок. Но наконец они ударили по рукам. Теперь осталось поговорить о самом важном, о задании, но перевертыш неожиданно остановился.
— Вот что вы видите здесь, Даниил Маркович?
— Усадьба Яковлева, — ответил Шуйский.
— О, приятно разговаривать с образованным человеком, — искренне удивился убийца. — А вы знаете, что там сейчас внутри?
— Нет, — покачал головой рубежник.
— Вот это, Даниил Маркович, очень плохо. Отсутствие любопытства, в том числе, убивает в нас тягу к жизни. А вот нам с вами, как существам, которые живут довольно долго, эту тягу надо поддерживать всеми силами.
Шуйский скривился. Он не понимал, к чему ведет перевертыш. Тот же продолжал разливаться соловьем:
— Лучшие умы, цвет нации, наше будущее. Ведь так?
Толстяк заговорщицки подмигнул Шуйскому. Будто ожидая одобрения.
— Наверное, — пожал плечами Даниил.
— На самом деле нет, — перестал улыбаться перевертыш. — Большинство благополучно закончит его и больше с этой самой литературой не свяжется.