Он пододвинул газету к Страйку. Обе газеты были небольшими, но в одной из них была помещена фотография старшего брата. Фамилия была указана не та, под которой братья Фрэнк жили сейчас, хотя имена остались прежними.
— Младший был осужден за непристояное поведение, — сказал Барклай Шаху и Мидж, пока Страйк читал. — Приговорили к условному сроку. Старший, по-видимому, является опекуном младшего. Не знаю, что с ним может быть.
— А старшего привлекали за преследование другой актрисы, — сказал Страйк, читая уже вторую статью, — Судья отпустил его с условным сроком, потому что он ухаживает за своим братом.
— Типично, — сердито сказала Мидж, стукнув стаканом по столу к легкому замешательству Шаха, который сидел рядом с ней. — Если я видела это один раз, то видела пятьдесят раз, когда служила в полиции. Таким как они дают слишком много слабины, и все потом удивляются, когда одного из них обвиняют в изнасиловании.
— Молодец, что нашел это, Барклай, — сказал Страйк. — Я думаю…
Зазвонил мобильный телефон Страйка, и он увидел номер Литтлджона.
— Только что видел, как Фрэнк-1 просунул что-то в конверте через входную дверь клиента, — сказал Литтлджон. — Я послал тебе видеозапись.
— Где он сейчас?
— Ушел.
— Хорошо, я позвоню клиентке и предупрежу ее. Оставайся с ним.
— Хорошо.
Литтлджон повесил трубку.
— Фрэнк-1 только что засунул что-то в почтовый ящик клиента, — сообщил Страйк остальным членам команды.
— Опять мертвые птицы? — спросила Мидж.
— Нет, если только они не поместятся в конверт.
— Вчера он снова был в Челси Клойстерс, — сказал Шах.
— Та девушка, с которой ты сфотографировал его на улице, ничего нам не даст, — сказала Мидж Страйку. — Я разговорилась с ней в бутербродной на соседней улице. Сильный восточноевропейский акцент, очень нервная.
— Один из нас должен проникнуть в это место, выдав себя за игрока, — сказал Барклай.
— Я думаю, что фотографий, на которых он входит и выходит оттуда, будет достаточно для его жены, — сказал Шах.