В местном порту мало того что не взяли с нас за стоянку, так еще и перекрасили наш «Муссон» за бесплатно. А яхт-клуб поставил нам новые паруса. Наши порвало в клочья к югу от Мадагаскара.
— Мы даже думали, не остаться ли в Дурбане, — заметил Том.
— Но не остались, — продолжал Алекс. — Мы собирались обойти вокруг всего земного шара, а потому отправились дальше, вокруг мыса Доброй Надежды. И на север, вдоль западного побережья Африки. Скука смертная, скажу я вам. Потом пришли на острова Зеленого Мыса.
— А там цены просто дикие, — сказал Том.
Какое-то время все молчали, сосредоточенно уминая хлебные плоды и авокадо. Наконец Том проронил:
— Порт Морсби?
— Да, в сорок восьмом, — ответил Деннисон с нарочитой небрежностью. — Жара, духота… Гадкое место. Мне его хватило под самую завязку, — добавил он с новоприобретенным австралийским акцентом.
Австралийцы кивнули. Они прикончили завтрак и встали.
— Нам пора двигать, — сказал Алекс. — Попробуем подработать, перехватить хотя бы пару-тройку долларов.
— Пустая затея, — отозвался Деннисон. — Поверьте, я уже пытался.
— Знаю, — весело ответил Том. — Но мы все-таки попробуем, заодно посмотрим город. А потом пойдем ловить рыбу. А ты как?
Деннисон пожал плечами.
— А я хотел бы убраться подальше с этого поганого острова.
— Я слышал, один американец купил сегодня кеч, — сказал Том.
— Нью-Йорк! — воскликнул Деннисон. — Мой родной город!
— Я слышал, он собирается запастись там оборудованием, — добавил Алекс, — а потом пошарить по Карибскому морю, поискать затонувшие корабли.
— Может, поговоришь с ним? — спросил Том. — Капитан Джеймс. Говорят, старый морской волчара. Наверное, интересно с ним поплавать.
— Может, и поговорю.
— Да, кстати. Мы сегодня устраиваем пирушку.
— Приду, — сказал Деннисон.
— Джеймс наверняка там будет. И почти все ребята из порта. Как солнце сядет, так и начнут.
— Я приду, — кивнул Деннисон. — Удачи!
Он смотрел, как австралийцы спускаются с холма. Их голые плечи отливали на солнце яркой бронзой.
Вот бы ему быть таким!
Деннисон вздохнул и вытер рот лохмотьями, в которые превратилась его рубашка.