Белая субмарина: Морской волк 4-6

Наконец Николай Константинович, с таким же белым лицом, протягивает мне трубку:

– Вас, товарищ Лазарева!

– Ну что, товарищ старший лейтенант госбезопасности, – ох, выделил звание, значит, не разжалует, – что-нибудь придумали?

– Так точно, товарищ народный комиссар! Представить всё как провокацию немецкой разведки, распространяющей вредоносные слухи с целью вбить клин в отношения СССР и его союзников!

В трубке смешок – или мне показалось? И уже другим тоном, более веселым:

– Я рад, что не ошибся в вас, Аня. Воронов вам в помощь, слушайте его советов.

Действуйте – и через сутки жду от вас доклад, что сделано.

Капитан ГБ Воронов Николай Константинович

Замечание, предупреждение, расстрел. Замечание с предупреждением у меня уже есть… ну а третья стадия – это, как правило, если есть тяжкие последствия, обычно же просто разжалование с понижением. Черт, ну говорил же товарищ Кириллов: «Ты исполнитель хороший, безотказный – но надо всё ж и голову иметь, чтобы хотя бы предвидеть иногда, про инициативу уж молчу!» Я пытался – за это замечание и получил, неснятое.

Вот странно, капитана утвердили, а взыскания так и остались?"

"Снимут одну шпалу – черт с ней, переживу[57]. Но если это такой уровень, то могут ведь… Или загонят куда-нибудь в Оймякон, где лето тридцать первого июля начинается, а первого августа уже снег – и пожизненно, в отличие от зеков, которым лишь отсидеть и выйти. Но за что, я-то тут при чем? И Александра Михайловича нет, товарищ Кириллов бы словечко замолвил хоть самому наркому, уж сколько вместе работаем!

А Лазарева эта… точно стерва! Но умная.

Потому ей и фартит – даже если и ошибётся, то быстро придумает, как исправить. И ведь далеко пойдет – похоже, Кириллов всерьез ее на свое место наметил здесь, в Молотовске – кончится ведь скоро война. Да и ее муж явно в фаворе у Хозяина, как бы не больше, чем комфлота. И ее прямой вины тут нет, да и дела только что приняла, так что наказывать всерьез точно не в масть, даже на взгляд Самого. А так как виновный всё же должен быть, если пожар не погасим – ой, своей шкурой уже чувствую, кого назначат! И даже если Лазаревой все ж в вину поставят, я при любом раскладе вперед неё пойду!

Ладно, и хуже бывало! Сказал же товарищ Берия, дал надежду: «Исправляйте», – ну это мы можем, хе-хе! Лазарева, конечно, умна, но вот всей нашей бюрократией, чтобы от и до, не занималась – так, местами.

А сейчас, как я понял, бумажка – это первая забота! Как раз тот случай, когда не важно, как было, а важно, как записано.