– Тебя кто этому учил?
– Отец солдатским ремнем вбивал, как социализм-коммунизм строить, ну а я по ночам книжки всякие читала, отец малограмотный был, лишь посмеивался.
По бумагам, отца твоего в тридцать седьмом… потому тебя в комсомол и не приняли. Да, в своем колхозе ты так и осталась бы с мечтами – но угораздило же попасть туда, где есть самые настоящие иностранцы, вот и переклинило мозги: всё время живу как положено, план выполняю, но хоть на минуту туда заглянуть, в мир мечты!
– Так и запишем, – сказал Воронов, – дочь осужденного троцкиста.
Я лишь пожимаю плечами.
– И что самое занятное, товарищ Воронов, что этой дуре только навесь лапши – она и побежала. Что за лордом, что за последним кочегаром, якобы грузившим в Африке бочки с алмазами от интернациональных товарищей.
Воронов секунду смотрит недоуменно, затем спрашивает:
– Так что, эту отпустить?
– Зачем, – отвечаю, – она же дура, а вдруг своим ложным пониманием учения товарища Сталина еще кого-то с истинного пути собьет. Пусть посидит, пока бумаги оформим, и найдем еще англичан, кто бы это сокровище принял на борт.
– А в самом деле! – подхватил игру Воронов. – Если на этой официально женится ихний не то что лорд, но даже последний грузчик, то она уже вроде как подданная той страны и может валить отселева ко всем чертям, а что с ней там будет, то не наше дело. А если такого не найдется, то налицо в дополнение к вышесказанному еще и разврат, подрыв моральных устоев и дискредитация советских женщин в глазах мирового сообщества.
И тут эта дура заревела, как пароходная сирена, размазывая по лицу слезы.