Я киваю в ответ, отвечая:
– Добрый вечер.
Протягиваю упаковку, женщина забирает и представляется:
– Я Агафья Ильинична.
– Матвей.
– Матвей, не стой здесь. Пойдем в дом.
– Нет, – отрицательно качаю головой. – Я подожду.
Но это не просто проявление вежливости со стороны бабушки Славы. Агафья Ильинична настаивает, берет меня под руку и ласково говорит:
– Я тебе такой чай заварю… Поверь, Матвей, в магазине такого не найдешь.
Сбрасывать со своего локтя руку пожилой женщины как-то неприлично, и мы не спеша доходим до калитки, а потом заходим во двор.
– Это неудобно, – все еще пытаюсь отказаться, хоть уже и сдался.
Ее прикосновение такое уютное и доброе. Не знаю, откуда такое взялось в моей голове, но я вспоминаю маму. Она так же до меня дотрагивалась. И почему в прикосновении посторонней женщины я чувствую… Любовь?
Наваждение какое-то...
Мы поднимаемся по ступенькам, да еще таким, что мне кажется – они раскрошатся в труху от нашего веса. Но нет, ступеньки выдерживают, и вскоре мы входим в дом.
Здесь пахнет свежестью и травками. Тонко, изящно и так уютно. Похожий запах у волос Славы. Ее, кстати, в этом помещении нет. Вижу еще две двери, одна закрыта, вторая чуть приоткрыта. Меня тянет заглянуть...
– Присаживайся, – говорит вполголоса хозяйка дома, кивая на один из стульев, стоящих у большого круглого стола.
Я слушаюсь, сажусь. Агафья Ильинична включает электрический чайник, а потом достает с полки шкафа заварной и несколько металлических коробочек. Открыв их, женщина начинает насыпать в чайник по горстке ароматных травок.
– Бабуль... – вдруг слышу я голос Славы. Оборачиваюсь, она стоит в дверях той комнаты, что была приоткрыта. Увидев меня, девушка сначала теряется, а потом вся бледнеет.
– Вы...
– Я, – зачем-то киваю я. – Твоя бабушка пригласила меня выпить чай.
– Зачем? – обращается Слава к бабушке.
– Ну, Стася, некрасиво же, молодой человек тебе помог, – отвечает женщина внучке, а потом обращается ко мне: – Ты не обращай внимания, она сейчас сама не своя, – и без перехода спрашивает:
– Марта уснула?
– Нет.
– Хорошо, пойду дам ей лекарство, – произносит бабушка, наливает в заварной чайник только что вскипевшую воду. – А ты поухаживай за Матвеем.
Охренеть. Я чувствую себя ледяной глыбой среди теплоты, которая царит в этом доме. Слышу за стенкой приговаривания Агафьи Ильиничны:
– Мартушка, моя девочка… Вот так, да, открывай ротик. Вкусно же? Да, моя девочка.