Может, снова махнуть к Ильдару и продолжить вечеринку? И понимаю – не хочу.
Меня реально тянет в самое дерьмо. И сегодня грань нашего с друзьями безумия была пройдена. Ильдар связался с наркотой серьезно, тянет за собой Сашку, даже безбашенная Кэт переживает. Я точно не с ними."
"Перед глазами возникает образ матери: добрые глаза, светлые волосы, невысокая, худенькая… А потом облик меняется. И я вспоминаю, какой она была, когда умирала: просто скелет, обтянутый потемневшей кожей, с коротким ежиком волос, который почти был не виден, слишком светлый.
Знаю… Мама не дала бы скатиться в эту пропасть.
И я решаю. Не твердо еще, но попробую.
Поднимаюсь с кровати и иду в сторону комнаты отца. Костяшками пальцев барабаню, пока не открывает вернувшаяся Марина.
– Матвей, милый, ты ко мне?
И эта сука даже не думает запахнуть халат, под которым только прозрачный пеньюар.
– Отец здесь?
– Нет. Внизу, наверное, или в кабинете.
– Ясно, - бросаю в ответ и разворачиваюсь на пятках.
– Даже не зайдешь? – слышу в спину.
Намек «матушки» понят. Интересно, когда отец увидит, что в нашем доме поселилась нимфоманка? Похрен, пусть сами разбираются.
Спускаюсь вниз. Ни в столовой, ни в гостиной родителя нет.
– Я же тебе сказал… Нет! Только через мой труп. Это совсем другое дело, и ты не понимаешь… Полистай на досуге Уголовный кодекс и прикинь, сколько лет тебе светит где-нибудь на Магадане. Еще раз повторяю: я не стану это делать. Дамир, разговор окончен, и мое слово окончательное. Да, пусть это хорошие деньги, но… Нет, завтра ничего не изменится…
Подслушивать, может, и нехорошо.
Слышу, как смартфон, скорее всего, с размаха опускается на стол, и стучу в приоткрытую дверь. Не дожидаясь ответа, открываю и смотрю на задумчивого отца.
– Матвей? – удивляется он.
– Поговорим?
Отец показывает рукой на стул напротив себя, и я прохожу в кабинет.