– Вот и славно. Пойдем чай пить.
Она провожает меня на кухню, где за столом сидят и пьют что-то из кружек двое молодых людей.
– Вот, познакомьтесь, это Станислава, – представляет меня Надежда Ивановна. – А это Миша и Маша.
Молодые люди приветливо кивают, улыбаются. Я сажусь за стол напротив, передо мной ставят кружку с чаем, пододвигают заварные пирожные в милой вазочке, и начинается непринужденный разговор.
Я слушаю, отвечаю, улыбаюсь... и понимаю – как же мне повезло с соседями. Мне здесь нравится, тепло, уютно и спокойно.
Вскоре, допив чай, все расходятся по комнатам. Я мою посуду, так как сама вызвалась прибраться. А потом тоже иду к себе. Ложусь на кровать и прикрываю веки.
Не хочу ни о чем думать. Но холодные голубые глаза вновь возникают в памяти. Сначала отдельно, как улыбка чеширского кота в темноте леса. А потом уже на лице Матвея Георгиевича...
Неужели это он? Неужели мой, скажем так, хозяин, этот Матвей Георгиевич, тот самый человек, разрушивший мою жизнь?
Глава 23
Матвей
– Матвей! Матвей!
Не знаю, в который раз меня уже зовет Илья, но я только-только слышу его голос сквозь какую-то непроницаемую подушку собственных мыслей.
– Да? – посмотрел я на друга.
– Ты что-то как попрощался с обслуживающим персоналом, так сам не свой.
– Да устал просто, – тру переносицу.
– Так зачем я тут двадцать минут распинался? – смеется Илья, поднимаясь.
Я провожаю Илью до ворот, закуриваю, пока мы ждем машину такси, и говорю:
– Спасибо.
– За что?
– За все. Как-то все дерьмово в жизни в последнее время, люди вокруг какие-то гнилые, а вот за тебя можно зацепиться, зная, что эта спасительная ветка не окажется трухлявой. Блядь, какая-то хреновая философия выходит.
– Матвей, – Илья кладет мне руку на плечо. – Философ из меня еще хуже твоего, а уж в какие-то высшие силы тем более не верю, но, возможно, наша случайная встреча была необходима нам обоим. Знаешь, случайности вообще штука странная, – усмехается друг напоследок и садится в подъехавшую машину.
Я отбрасываю окурок и возвращаюсь в дом.
Выключаю свет вне дома, закрываю входную дверь и почему-то иду в кабинет отца.