К тому же, — и здесь в голосе Бенджамина прозвучало нечто похожее на восхищение, — ему удалось весьма деликатно и изящно уладить щекотливый вопрос с кайтами. Признаюсь, впервые видел, как гордый и непокорный народ трясся в настоящем ужасе. — Вестник покачал головой и зацокал. — Кое-кому среди нас двоих явно не хватает терпения и… дальновидности.
Абдулла мгновенно сник, словно проколотый шар. Вся его фигура выражала покорность и раскаяние. Он опустился на колено перед креслом лидера.
— Вы, как всегда, безмерно правы, мой господин и учитель.
Когда Абдулла поднял голову, Бенджамин невольно замер. То, что он увидел на правой щеке советника, заставило его закашляться. В причину скудного освещения сразу и не заметил. Из-под глубокого капюшона, скрывающего лицо практически полностью, выглядывали шрамы разных оттенков, складывающиеся в зловещую картинку. Лидер фракции пальцем отодвинул ткань и увидел демоническую улыбку.
Даже борода и бакенбарды выпали на этом участке лица, лишая облик последних остатков симметрии. Выглядело так, будто Абдулла носил маску исчадия ада, которую нельзя было снять.
Бенджамин медленно откинулся в кресле, пытаясь совладать с потрясением. Голос провидца прозвучал с осторожной деликатностью:
— Неужели наш легендарный целитель, чьи руки творят чудеса, не смог вылечить вас полностью?
Лицо Абдуллы исказилось гримасой ярости.
— Мой рассудок острее бритвы, а тело крепче стали, как и прежде! Но этот… этот проклятый шрам… — советник инстинктивно прикрыл изуродованную щеку ладонью, словно пытаясь спрятать от мира своё уродство. — Доктор развел руками. Сказал, что бессилен против подобной метки, — голос Абдуллы дрогнул от унижения. — Лидеру фракции лучше не появляться на людях в компании такого… чудовища.
Бенджамин почувствовал, как в груди разгорается праведный гнев. Его пальцы забарабанили по столу — сначала медленно, затем всё быстрее. Вестник резко поднялся, глубоко вдохнул, словно пытаясь потушить пламя возмущения.
— Прекратите немедленно! — голос лидера фракции прогремел под сводами зала с такой силой, что пламя свечей задрожало.