"
"— О, всемилостивейший господин! Если б не наш светлейший главврач… — он поднял взгляд к потолку, словно благодаря небеса, — не восседал бы ваш покорнейший слуга в этом зале рядом с вами, а покоился бы уже в объятиях вечного мрака.
Советник скривился на мгновение, вспоминая жуть, которую ему пришлось пережить, и продолжил:
— Или, что ещё страшнее представить, превратился бы в жалкий овощ, лишённый разума и воли. — Он нервно потер руки, показывая волнение. — Пришлось, признаюсь со стыдом, слегка… как бы деликатнее выразиться… распечатать неприкосновенный запас.
Абдулла опустил голову ещё ниже, изображая глубокое раскаяние:
— Молю о прощении за такую… непростительную роскошь, наимудрейший. Быть может, недостоин я подобных трат…
Бенджамин тепло улыбнулся.
— Не терзайте себя излишними сомнениями, — вестник покачал головой. — Человеческая жизнь, особенно жизнь столь преданного соратника — бесценна. Мы непременно организуем новый поход в проклятые земли Клыколесья для сбора целебного плода.
Выражение лица Бенджамина внезапно изменилось. Брови слегка нахмурились, а в голосе появилась едва уловимая строгость:
— Однако скажите мне честно, что же на вас нашло в тот злополучный момент? Неужели ваш острый ум не подсказал, насколько опасен и непредсказуем Макс Фаталь?
При упоминании имени лицо Абдуллы передёрнуло.
— Было невыносимо, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, — … просто невыносимо наблюдать, как этот наглый выскочка, этот самонадеянный мужлан… посмел бесцеремонно взобраться на трибуну!
Абдулла резко встал, его глаза горели фанатичной преданностью:
— Прямо во время вашего выступления! Он осмелился сделать замечание вам — великому провидцу! Моё сердце не могло вынести подобного святотатства!
Бенджамин внимательно наблюдал за вспышкой эмоций.
— Абдулла, — голос лидера фракции зазвучал тверже. — Впредь будьте сдержаннее и профессиональнее в своих порывах.
Лидер фракции переплёл пальцы в замок, одарил собеседника суровым взглядом и продолжил:
— Нынешнее положение дел позволяет Фаталю находиться на первых ролях.