Мы вжались в жухлую траву, чтобы нас не заметили в первых лучах солнца, которое выглянуло из-за гор. Граница света уверенно ползла вниз по склону, где мы находились. Голые ветки кустов не самое надёжное укрытие, но лучше, чем ничего.
Общий сбор состоялся только минут через пятнадцать. Мы, затаив дыхание, ждали, пока они закончат церемонию приветствия и начнут спускаться по длинной лестнице в долину. Построенный специально для капризных аристократов фуникулёр они проигнорировали, романтики хреновы. Начавшие было парить в воздухе спаренные кресла, снова застыли.
Полная тишина опустилась на охотничью базу практически сразу после их ухода. Видимо, жёны и не подумали даже проводить своих благоверных на подвиги лично. На всякий случай мы подождали ещё минут пять, полная тишина, слышна только утренняя перекличка не улетевших на зимовку птиц. Я махнул рукой, мы вышли из укрытия и медленно начали спускаться к нужному домику. Я шёл впереди рядом с Кэт, она была готова в любой момент сделать нас невидимыми, если вдруг кто-то появится на крыльце дома или на деревянном помосте.
Я собирался проникнуть в дом через окно, но они все были плотно закрыты, видать, замёрзли ночью. Тогда придётся через дверь. Крыльцо видно со всех сторон, я решил перестраховаться и взял с собой Кэт, которая воздвигла полог невидимости на время, пока я буду возиться с дверью. А возиться и не пришлось, её никто не закрывал. Значит, Софья не стала вылезать из-под одеяла, чтобы проводить мужа. Прислугу сюда с собой не брали.
Так долго ждал этого момента, а сейчас боялся сделать шаг вперёд. Дыхание участилось, несмотря на все мои попытки успокоиться, а сердце стучало в уши. Мне сейчас предстоит жестоко обращаться с женщиной, чего я никогда в жизни не делал. Ни в этой, ни в прошлой, считал такое поведение ниже своего достоинства, но сейчас нет другого выхода и я, мягко ступая по плетёным коврикам, пошёл в сторону спальни. На лицо натянута балаклава, даже если она проснётся, то вряд ли узнает меня.
Передо мной неплотно закрытая дверь. Чтобы она наверняка не издала ни единого звука, я накапал на петли жидкой машинной смазки из тюбика. Дверь открылась бесшумно, в трёх шагах передо мной безмятежно спала моя мучительница. Тот самый человек, который больше всех на свете желал моей смерти. Эти мысли придали мне решимости.
Сделал всё, как запланировал, рывком перевернул её вниз лицом, поставил колено на поясницу, чтобы не брыкалась.