В один миг мир явился желтеющими лугами на склонах под нами, зелёной полосой леса внизу, блестящей в рассветных лучах змейкой реки и горной стеной на другой стороне.
— Взялись!
— Расчищай!
— Все на завал!
Таиться теперь смысла нет. Обнаружившиеся под лесом с уходом тумана многочисленные серые пятнышки уже вовсю двигались. Хорты заметили нас. Скоро явятся.
— Ну всё! Бросили! По местам!
Это, как главный, ору уже я, и вожди тут же подхватывают мой приказ. Большая часть снежников тут же бросает возиться с камнями, и воины спешат к командирам.
"Мы с вождями на пике, в нижней точке изогнутого строя. Крам вернулся и стоит со мной рядом. Видно, прыгнул вниз чуть в стороне и, когда с исчезновением тумана все принялись рассматривать долину, приземлился, никем не замеченный.
— Гляди. Останавливаются.
Вождям удивление, мне радость. Неужели, оно?!
— Не стрелять! Далеко! Залп по команде!
Толпа хортов — а навскидку под нами, на склоне, их уже больше тысячи — остановилась в паре сотен шагов от нас. Было видно, как их более возрастные вожаки рёвом и затрещинами тормозят молодняк, не сразу понимающий мысленные приказы.
Есть! Я был прав! Отряд в три с лишним сотни воинов принят хортами за крупное скопление людей, достойное приветственной речи. Здоровенный и почти седой вожак здешней стаи выходит вперёд. Ну что, Ло? Теперь не отвертишься.
— Рашма гах, фаха! — вырывается из пасти зверя. — Божо го сахаг! — грохочет над склоном. — Хадрас! То сады дар га! — разносится по долине послание на языке гахаров.
И эти мерзкие звуки ласкают мой слух.
У меня получилось! Ло знает, что теперь я не стану сбегать с Крамом наверх. Если бес сейчас струсит, мы умрём, сражаясь с хортами в строю снежников. Я предупредил его, что решение принято и, если всё выгорит, обратно в долину оргаров я возвращаться не буду. Моя жертва станет частью той жертвы, что приносят сейчас, сами о том не ведая, эти храбрые воины. Я не оставил Ло выбора.
Давай, бес! Действуй!
— Язык хортов. Я выиграю нам время.