Он уже привык к зеркалам, к тому, что, глядя в них, видишь там самого себя, только как бы перевернутого. В магазине он почему-то избегал смотреть в зеркала, тупил взгляд, опасаясь взглянуть и на обновы, и на выбирающую их девушку. В машинном зеркальце видел только свое лицо. А сейчас подчинился раиному хрипловатому голосу и обомлел. Кешки в зеркале не было. Кокетливо улыбающаяся Рая в голубом халатике – была, а Кешки – не было.
Звериная Кешкина часть запаниковала было, заподозрив какую-то хитрую ловушку, но человечья составляющая вовремя заметила подмену.
– Вот же он – я! – догадался Кешка, и задумался над тем, нравится ему увиденное или не нравится.
– Смотри, какой красавец! – весело крикнула Рая углубившемуся в чтение Алексу.
Алекс поднял голову и внимательно поглядел на Кешку. Слишком внимательно – подумал Кешка и окончательно решил, что свершившиеся с его обликом перемены ему не по нутру. Словно оборвалась еще одна ниточка, связывающая его с лесом и морем.
– Кто я?! – снова мучительно застучало в висках. Привычным уже ментальным усилием Кешка загасил мысль и сопровождавшую ее боль. Еще раз поглядел в зеркало, нахмурил брови, растянул губы, обнажив крупные ровные зубы, едва заметно переменил позу, ощутив сопротивление необмявшихся еще швов.
– Алекс, кто он у тебя? Откуда ты такого взял? – с тревожным любопытством воскликнула Рая. – Он же у тебя как зверь лесной зубы скалит…
– Где взял, там больше нет, – отшутился Алекс, расплатился и махнул Кешке рукой: пошли, мол.
* * *Дни и ночи снова, как и в первые городские дни, слились для Кешки в одну сплошную круговерть впечатлений, ощущений, звуков, зрелищ, запахов, и бездумного темного звериного отдыха.
Алекс давал минимальные пояснения, необходимые для того, чтобы не потеряться в круговерти событий, не сделать чего-нибудь недолжного, или наоборот, не пропустить того, что сделать очень даже желательно.