– А зачем тот хочет меня убить? – схитрил Кешка. – У меня ничего нет. Если есть еда, я могу дать, пусть тот будет есть тоже.
Алекс недовольно поморщился:
– Господи, откуда это у тебя такая блажь, Придурок? Кто это с тобой поделился? Человек человеку – волк, дашь палец – откусит всю руку. Помни об этом все время, иначе пропадешь.
Неожиданно Кешка выпрямился, перестал заглядывать Алексу в глаза и вдруг оказался с ним одного роста.
– Я жил в лесу, я жил в Городе, – твердо сказал он. – Мне давали есть, мне давали пить.
Алекс дернул гладковыбритой щекой, скривил на сторону нижнюю губу и явно хотел обругать Кешку, но в последний момент передумал, собрался с мыслями и сказал вразумительно и совершенно спокойно:
– Пока ты грязь подзаборная, с тобой поделятся – так. Даже пожалеют тебя. И еды тебе дадут, и тряпья какого. Но как только ты в гору пошел, из грязи высунулся, тут-то тебя все и начинают по башке лупить, стремятся обратно загнать. И вот тут уж с тобой делиться никто не захочет, не надейся…
Вслух Кешка ничего не сказал, но откровения Алекса подействовали на него, как плохая погода.
Новая жизнь была непонятна и утомительна для нетренированного Кешкиного мозга. Он снова не понимал почти ничего из услышанных разговоров, и снова его память фиксировала целые блоки из фраз, с которыми сам Кешка рассчитывал разобраться позднее. Новые слова вливались в его голову неостановимым потоком, и, в отличие от предыдущей волны, состав которой он по большей части просто вспоминал, были почти сплошь незнакомыми совершенно.
Речь Кешки, которая во время житья в каморе развивалась на удивление быстро, сейчас, несмотря на обилие новых слов, почти не совершенствовалась. Шел очередной период накопления. Именно в это время в Кешкиной жизни появилась Гуттиэре.
Как-то после совместной тренировки (Кешка так и не увидел смысла в перекидывании железяк, но сопровождая сначала Поляка, а теперь Алекса, попросту привык к этому времяпрепровождению), душа и сауны, Алекс с привычной внимательностью оглядел обнаженную Кешкину фигуру и спросил:
– Слушай, Придурок, а тебе бабы не нужны?
– Как? – не понял Кешка.
Первое, о чем он подумал, были ромовые бабы, которые продавались в киоске на блиновском вокзале. Блин, а вслед за ним и Кешка, считали их очень вкусными.
– Ну бабы, женщины, самки? – нетерпеливо повторил Алекс.
Теперь, со второго раза, Кешка понял все правильно.