А не сходить ли нам ночью в поле, не потрудиться на благо рода и богатого урожая?
Милослава хихикнула и игриво глянула на мужа.
— По обычаю предков? — чуть ли не мурлыча, протянула она.
— Ага, Лада моя.
ГЛАВА 8
Дуняша поглядывала на оживившуюся Милославу, порхающую по имению с непроходящей полуулыбкой и невольно сама улыбалась. Боярыня расцвела и каждое её движение было немного танцующим, нацеленным продемонстрировать плавность, женственность и заворожить. Отец тоже ходил гоголем перед ней.
Иногда Дуня опасалась, что он сядет мимо коня или нос себе разобьёт, идя по двору, потому что совсем не смотрел, куда идёт и что делает. Но плечи были расправлены, взгляд лихой, а в руках всё спорилось.
Казалось бы, что может спориться у боярина? Но он то плёточку не глядя из руки в руку перекинет, то свиток размашистом жестом встряхнёт, чтобы тот эффектно размотался, и Вячеслав делает вид, что легко читает его в таком положении, а то показываемую детальку от вездехода играючи подкинет.
Игрушечный бум продолжался, но теперь его возглавил Вячеслав. Он велел принести во двор все поделки народного творчества и отобрал наиболее удачные.
— Вот такие делайте на продажу. Да смотрите, блюдите тайну! Осенью повезу ваши поделки в Москву и выставлю в лавке. Вот тогда и посмотрим, чего эти чудеса стоят.
— Так можа, мы сами, на ярмарке?
— Попробуй, — хмыкнул Вячеслав.
— Так ты нам половину обещаешь? Не посчитаешь за оброк?
— Оброк остается прежним и спрошу строго, так что не забывайте на земле хозяйничать.
"— А чего ж наши полотна в лавку не берешь? Или вон Демьян хорошо кожу выделывает, так можа…
— Не можа! — передразнил Вячеслав активиста. — Ваши полотна купцы не возьмут, а если захотят взять, то такую цену назначат, что курам на смех. То же с кожами Демьяна. В Москве кожевенники свои лавки держат, и купцы туда идут.