— Лин, гад такой меня бросил! Сказал, что не желает больше красться в мою спальню с черного хода! Даже весточку не прислал! А ведь я ему второго ребенка родила! Конфуций с ними, с подарками! Но хоть пару слов можно было черкнуть⁈
— Да любит он вас. Просто обиделся.
— Да что ты в этом понимаешь! В любви! Ты ж евнух!
— Сами-то вы с покойным мужем, чем занимались? Бульоном его кормили и массаж делали. Скажете, не любили его?
— Любила, — соглашаюсь я. — Но все равно. С Лином-то отношения мои не платонические. Напротив.
— Он вам кольцо-то не вернул, — хитро щурится Хэ До. — Верный знак. Так, проучить хочет.
— Ага. Живет со своей кикиморой. Может, уже и спит с ней.
Вообразив себе в масляных красках эту картину, снова принимаюсь горько рыдать.
— Да жена его видит не чаще, чем вы, моя госпожа. У него Стена завалилась, и повозки с рабочими застряли на переправе. Там недавно дожди прошли. Сильные.
Я тут же перестаю плакать:
— Откуда знаешь?
— Про дожди? Так я родом из тех мест.
— А я думала, тебе кто-то написал…
— И написали. Я ж говорю: родня там у меня.
— Представляю себе масштабы катастрофы! Из Лина строитель, как из меня кухарка! Я хоть и насобачилась за три года при кухне лепить лапшу долголетия, но торт не испеку. Лин Ван — блистательный боевой генерал, но ни разу не архитектор. Там с геометрией нелады и пространственным воображением. Пожизненно. Потомки меня не простят.
— Ага. А кикимора, это кто?
— Ну, типа кумихо. — Тут я вовремя вспоминаю, что девятихвостая лисица кумихо злой мифологический персонаж корейской культуры. А меня закинуло в Китай! От горя в голове все перепуталось! — То есть эта… Хули… Забыла второе слово.
Оно понятно. Я бы и на первом остановилась, когда речь идет об этой воровке чужих мужчин. Ли Лу которая.
— Цзин? — подсказывает Хэ До.
— Вот-вот. Хули-Цзин. Оборотень, злыдня девятихвостая. Хули короче с Цзином через тире.
— А, нечисть! Не поминайте, ну ее. Еще примчится по наши души. Нате-ка, — Хэ До лезет в закрома и протягивает мне литровый бурдюк.
— Чего это?
— Винцо домашнее. Глотните для настроения.
— Пить вредно!
— Маленько можно. На вас, вон, лица нет!
— Давай вместе!
— Я его в ближайшей деревеньке раздобыл, — мой лучший друг с довольным видом отхлебывает из бурдюка.