От его взгляда ее тело начинало гореть и таять, а щеки окрасились багрянцем. Однако Ровена была намерена не терять головы. Сейчас было особенно важно сохранять трезвость ума.
Тобиас улыбнулся.
– Вы же не забыли? Вы все помните? – тихо произнес он. – Я хочу, чтобы вы насладились мною так же, как я собираюсь насладиться вами.
Она раскраснелась еще больше.
– Поверьте, если бы я не оказалась в столь отчаянном положении, то и помыслить бы не смогла о том, чтобы заключить подобного рода сделку.
– Дважды, – любезно напомнил Тобиас.
Ровена вопросительно посмотрела на него.
– Это начинает входить у вас в привычку, – сухо бросила она.
Он снова улыбнулся.
– Я не против такой привычки. Если мы станем продолжать в том же духе, – нежно промурлыкал он, – ваш суженый будет вынужден обходиться без вас…
– Возможно, он и так обойдется без меня. Я не слишком верю в то, что он женится на мне после всего, что я сделала.
Тобиас прищурился, и странная, крайне загадочная улыбка тронула его губы.
– Вы не можете знать этого наверняка. Может быть, он вас еще удивит.
Ровена вздохнула и взглянула на волны, накатывавшие на песок возле городских стен.
– У меня нет в этом такой уверенности, как у вас, Тобиас. Я уже готова к тому, что он возьмет свое предложение назад, когда я вернусь в Фалмут. Вы бывали в Сале раньше?
– Один раз – много лет назад, – сказал он и тут же перестал улыбаться. – Я обменял груз шерсти и серебра на шелк и слоновую кость, доставленные караваном из Центральной Африки.
– Я спущусь вниз и надену сандалии. – Ровена привыкла передвигаться по кораблю босиком, но ходить без обуви по земле было бы нелегко.
– Зачем? Вы собираетесь куда-то идти?
– С вами.
– Однако не питайте иллюзий. Будет очень трудно освободить Джейн – даже если мы в самом деле найдем ее. К тому же мы окружены пиратскими кораблями, а там все истово ненавидят христиан. И что не менее важно, как только Джейн окажется с нами, мы должны будем покинуть это место без промедления.
– Конечно. Я понимаю.