И Тобиас, и Ровена так сосредоточенно вглядывались в приближающийся город, что никто из них не заметил, как в море появился еще один корабль. Заслоняя собой солнце, он на всех парусах направлялся к Сале, напоминая высокую, светлую, вздымающуюся над волнами пирамиду. Капитан пиратского судна, в безупречно-белом халате с малиново-золотой каймой, стоял на носу. Он поднес к глазу подзорную трубу и внимательно оглядел «Цимбелин», не пропуская ни одной детали. Наконец его взгляд остановился на бьющемся на ветру флаге корабля – толстая, яркозолотая буква «S», обвивающая букву «T» в малиновом овале.
Глава 8
Когда Ровена вышла из лодки на берег, то подумала, что ей не помешала бы еще одна пара глаз, чтобы как следует разглядеть, впитать все, что происходит вокруг. Овцы, ослы, мулы и несколько невозмутимых верблюдов с самым разнообразным грузом на спинах бродили в толпе наравне с людьми.
"Как же Тобиас собирался отыскать Сулеймана в этом прихотливом хитросплетении улочек и проулков? Вслед за ощущением победы, вызванным тем, что они достигли Сале без приключений, пришла тревога и неуверенность. Чтобы отогнать их, Ровена на мгновение закрыла глаза и прошептала про себя молитву всемогущему Господу, исступленно прося его пожалеть ее несчастную сестру и позволить ей вернуться в ним целой и невредимой.
Тобиас тронул за ее плечо, и Ровена открыла глаза.
– Не забывайте, где вы находитесь, – прошептал он так, чтобы только она могла его услышать. – Какое безрассудство – молиться в людном месте. Это страна, где нет ни единой церкви или часовни – только мечети, где возносятся хвалы Аллаху.
– Простите. Я забылась. Вы знаете, куда идти? – Близость Тобиаса придавала Ровене уверенности.
Двое матросов, вооруженные, как и он, пистолетами и кинжалами, тоже старались держаться рядом с ним.
– Я знаю, где живет торговец, с которым я имел дело в прошлый раз. Это недалеко отсюда.
Толпа неожиданно оживилась, все заговорили громче, тут и там раздавались враждебные крики. Они обернулись посмотреть, что происходит. Ровена с ужасом увидела жуткую процессию – кучку затравленных европейцев, которых, как стадо, гнали вперед по извивающейся улице.