По крайней мере, ни пивного живота, ни дряблых мышц у него не наблюдалось. Наоборот даже…
Волосатый какой… И в самом деле, медведь гризли… О чем я думаю?..
— Сядь поешь, — кивнул Иван, — голодная, наверно.
— Да… Спасибо…
Я повернулась к плите, достала тарелку, принялась накладывать себе еду, спросила, не оборачиваясь:
— Ты будешь есть?
— Немного только.
Я спросила из вежливости, если честно. Сидеть с ним за столом мне не хотелось, и я никак не могла понять причину этого. Как и причину своей неловкости и вообще странного восприятия этого человека.
Мы поужинали в молчании.
Конечно, мне бы следовало порасспрашивать Ивана о его жизни, о том, откуда он приехал, как узнал, где мы живем, ведь Сева не говорил, что давал ему наш адрес, и о планах его тоже не мешало бы узнать… Но я была взволнована и обескуражена одновременно, слова в голову не шли, хотелось побыстрее доесть и уйти к себе.
Иван тоже вопросов не задавал, словно чувствовал мой настрой.
— Оставь, я помою посуду, — предложил мне в конце ужина, — и Севку покормлю. Вообще, иди отдыхай.
— Мне неудобно, ты и так столько… — неуверенно начала я, но Иван прервал сурово и настойчиво:
— Никакого «неудобно». Ты и без того вся вымотанная. Я сам тут, ложись спать.
И я почему-то согласилась. Кивнула и пошла в комнату.
Там, на полном автомате, раздвинула диван, постелила себе, легла.
И принялась прислушиваться к происходящему в квартире, почему-то очень четко чувствуя себя лишней.
Вот Иван прошел в комнату, что-то сказал Севе, потом еще, потом вообще принялся бубнить, мерно так, успокаивающе. Заскрипела кровать, потом пол под двойной тяжестью.
— Давай, брат, пошли, пошли… — донеслось до меня.
И неожиданно именно это выбило из колеи, из того странного ступора, в который я погрузилась на целых полдня.
Он помогает, он в самом деле помогает! Тащит брата в туалет, кормит, укладывает, разговаривает… Боже… Ты решил сжалиться надо мной?
Иван пронес Севу обратно в комнату, повозился, судя по всему, укладывая его, затем зашелестел спальником…"
"И я, вытерев слезы, внезапно подорвалась с места и побежала в комнату к Севе.
Заглянула в царящий там полумрак, потому что Иван выключил телевизор, и теперь горел лишь маленький ночник в изголовье Севиной кровати.
— Иван… — позвала негромко.