И Иван хмурится:
— А Севка не говорил ничего про меня, да?
— Эм-м-м…
А вот это неожиданность… Какая-то семейная тайна, что ли?
В любом случае, наше стояние у дверей ванной становится не особенно уместным. Иван полуголый, кожа влажная еще после умывания, распаренная, и пахнет от него свежими нотами того самого парфюма, который я вчера нюхала во флаконе. Только почему-то сейчас запах мне кажется совсем другим. Более… глубоким, что ли… Интимным.
А я, в своей пижаме и наброшенном сверху халате, заспанная и небрежная, чувствую себя вдвойне неуверенно.
— Я просто, может, не помню…
— Ну, тогда, думаю, он сам расскажет, — серьезно кивает Иван.
И мне не остается ничего другого, как тоже кивнуть и неловко пробраться в ванную, стараясь не коснуться его влажной груди.
Меня поражает непоколебимая уверенность Ивана в том, что Сева встанет. И сам расскажет.
Это до такой степени трогает, что я какое-то время плачу, закрывшись в ванной и сидя на бортике. Мне так не хватало вот такой, спокойной, серьезной поддержки! Уверенности, что все будет хорошо! Пусть не сразу, но непременно будет!
Только теперь я понимаю, до какой степени мне было тяжело все это время, как сильно я не дышала, не жила, полностью закуклившись в своем маленьком рухнувшем мире и, на самом деле, не надеясь уже на что-то хорошее.
А оно есть, оказывается, это хорошее.
И мне, оказывается, совсем немного требуется. Чуть-чуть буквально. Просто слова, самые обычные слова не поддержки даже, а надежды на то, что все не напрасно.
Умываюсь, приходя в себя, дышу спокойно и глубоко.
Что-то меня совсем эта ситуация расшатала, то плачу, то стесняюсь непонятно чего, то волнуюсь по самым глупым причинам.
Если б точно не была уверена, что не беременна, уже бежала бы в аптеку за тестом. Но сейчас даже мысли такие звучат в голове кощунственно.
После ванной заглядываю к Севе, отмечаю, что он переодет и, похоже, накормлен, смотрит мультики.
На кухне задумчиво осматриваю накрытый стол. Все же есть в этом что-то… Когда мужчина умеет хозяйничать самостоятельно, без наведения катастрофы вселенского масштаба на всех доступных поверхностях.
— Я сварил кофе, — говорит Иван, кивая на ковшик с темной ароматной жидкостью, стоящий на плите, — не знаю, пьешь ты или нет… Я пью просто, у меня с собой всегда есть запас… А турки у тебя не нашел."
"— Я как-то… — пожимаю плечами, не зная даже, что сказать. Я не могу сказать, люблю я кофе или нет. Не кофеман — это точно.