Незнакомый номер, но я, чуть-чуть расслабившаяся за время относительно спокойных новогодних каникул, беру трубку.
И тут же жалею об этом.
— Леванская, ты про долг помнишь? — вместо приветствия, спрашивает уже знакомый глумливый голос.
— Прекратите, — строго говорю я, принудительно запуская тормознувшее от страха и неожиданности сердце, — я уже вам сказала, как только продам квартиру, выплачу долг. И вообще, я же проценты заплатила, что вам надо от меня?
— Так это только проценты, Леванская, — отвечает коллектор, — а тело долга прежнее, вообще не уменьшается.
— Да вы… — я начинаю задыхаться от ужаса, пальцы трясутся, а на глазах выступают слезы.
К счастью, ученики уже выходят из кабинета, и я поспешно закрываюсь изнутри на ключ, пока не пришел следующий класс.
Внутри все застывает в ледяном ужасе, и я снова погружаюсь в то беспросветное стрессовое состояние, которое не отпускало в течение нескольких месяцев.
Надо же, а я ведь уже, практически, почувствовала себя нормальной!"
"Конечно, если смотреть на вещи реально, я всего лишь поменяла одного кредитора на другого, да и старый долг никуда не делся, но почему-то та бетонная плита, что давила все это время, с появлением Ивана словно бы рассосалась… Или перестала ощущаться такой уж бетонной… Но, оказывается, это все было лишь игрой воображения, попыткой мозга спасти разрушающийся от стресса рассудок…
И сейчас все эти, упрятанные далеко-далеко ощущения наваливаются с новой силой.
— Леванская, не трать время. Деньги собирай. Лучше всего уже сегодня.
Телефон уже давно молчит, а я все сижу перед окном и, сжимая трубку в руках, бездумно смотрю на качающиеся ветки березы.
Странная апатия, которая настигает меня, накрывает с головой, и как-то вообще ни о чем не получается думать.
Наверно, я все же выдохлась, отупела от всего происходящего. Раньше я была сильной, верней, даже не сильной, а словно бы отсекала все ненужное, полностью зацикленная на том, что мне необходимо поднять на ноги Севу во что бы то ни стало.
Правда, в случае с мужем это было безусловным.