А это — самое важное сейчас.
Я начинаю прибираться, закидываю в стиралку накопившуюся стирку, хожу по комнате, выискивая вещи, которые могла забыть и не унести в корзину для грязного белья.
Замечаю белую футболку Ивана, валяющуюся на спинке стула. Вообще, он — редкий аккуратист, совсем в этом не похож на своего брата. Сева — тот еще хрюндель, любитель раскидывать носки и рубашки по всему дому. А вот у Ивана всегда армейский порядок.
А тут, наверно, торопился, бросил футболку.
Беру ее, придирчиво осматриваю, прикидывая, надо ли простирнуть. И почему-то подношу к лицу и принюхиваюсь… Его запах, такой резковатый, очень мужской, бьет в ноздри, и дыхание неожиданно перехватывает.
Сглатываю непроизвольно набежавшую слюну, изгоняю из головы образ крепкой мощной шеи, так красиво контрастирующей с белизной ткани…
И пугливо отбрасываю от себя футболку.
Господи, с ума сошла совсем!
Чужие вещи нюхать! Чужого, постороннего мужика!
«Не такой уж он и посторонний, — язвительно напоминает внутренний голос, — по крайней мере, как целуется он, ты уже в курсе».
Черт!"
"Торопливо ухожу в ванную, там умываюсь холодной водой, стремясь успокоить неожиданно сильно бьющееся сердце.
Смотрю на себя в зеркало, удивляясь глупому, поистине лемурьему взгляду. Зрачки расширены, как у наркоманки, глаза дурные до невозможности, безумные. Испуганные.
Я испугалась своей реакции.
Своих мыслей.
Того, что мне… Понравился запах этой футболки.
Тем вечером я больше обычного избегаю смотреть на Ивана, как назло, переодевшегося в ту самую белую футболку, и все время провожу рядом с Севой, глажу его, ласкаю, кормлю, разговариваю.
И, не выдержав, прижимаюсь к его груди щекой, вдыхая родной запах.
Тот, что мне всегда нравился, тот, что будоражил, заводил. Это просто физиология… Я, вероятно, в какой-то момент переключила свое чисто женское восприятие мужа, как мужчины, на другое.