Вот так взглянешь на него и не сразу поверишь, что еще несколько секунд назад он выглядел вполне спокойным и ровным, доброжелательным тоном пообещал своему старшему сыну Александру подумать над его просьбой. А просьба была не из простых, впрочем, как и сам проситель.
– Государь, я-то тут при чем? – искренне возмутился Туманов, прижимая руки к груди.
– Так-таки и ни при чем? А кто у нас начальник Канцелярии государственной безопасности? Кто родной дядя, в конце концов? Кому, как не тебе, следует обо всем этом знать?
– Здрасте, приехали.
– Не забывайся, Иван.
– Забудешься тут. Так ведь ты напомнишь."
"Петр даже задохнулся от охватившего его возмущения. Нет, понятно, что они вдвоем, ясно, что Туманову позволено то, что не дозволяется даже канцлеру. Но все же грань приличия нужно бы видеть. Хотя… Сложно порой держать дистанцию, коль скоро вместе и на равных играли с детворой в казаков-разбойников, салочки и принимали участие в иных детских забавах.
А тут еще и вопрос, касающийся наследника престола. Того самого, который по очереди скакал на лошадке папе и коняшке дяде Ване. Неизменно побеждал в потешных кулачных боях и множестве иных состязаний. Словом, в императорском кабинете Летнего дворца находились скорее уж зять и шурин, чем государь и подданный.
– Так откуда у него это? – наконец взяв себя в руки, вновь поинтересовался Петр.
– Сдается мне, тут и дедова кровь взыграла, парнишка кораблями разве только не грезит. Ну и эти новомодные романы, насыщенные разными приключениями. Один только Даниэль Дэфо с его Робинзоном Крузо и капитаном Сингльтоном чего стоят. Вот в Александре и взыграла кровь.
Петр посмотрел на Ивана уже более доброжелательно. Нет, не пустил он ничего на самотек, а неусыпно следил и за племянником, и за его окружением, и за его увлечениями.
– Так что, Петр Алексеевич, если кого и винить, то только себя, – продолжил Туманов.