Он, кстати, испрашивает вашего разрешения на проведение вскрытия погибших.
– Это еще зачем?
– Врачевание людей – это наука, требующая постоянного совершенствования, а еще наработки навыков. Чем большей практикой вскрытия человеческих тел он будет обладать, тем лучше сможет оказывать помощь раненым и сможет спасти больше людей. Это его слова, Павел Иванович, – приложив руку к груди и слегка склонив голову, пояснил помощник.
– Кхм. Я слышал, им в академии приходится сильно хорониться от попов, в своем этом анатомическом театре, – припомнил капитан.
– Да, Иван Никифорович говорил о том, что в академии имеют место трудности со священниками. Медики прячутся от них, те делают вид, что они слепые, а его императорское величество стоит между ними разграничительной стеной, – подтвердил помощник."
"– Н-да. Дело конечно же нужное. И священников здесь вроде как нет. Но не думаю, что нашим морячкам понравится то, как наш молодой доктор будет истязать тела погибших. Давайте так. Нам все одно вылавливать англичан, вот ему и будут для практики и раненые, и тела погибших.
– Ясно.
– Как корабль?
– Изорвано несколько парусов. Три пробоины выше ватерлинии, незначительные повреждения рангоута и такелажа. Ремонт в доке не потребуется, со всем справимся уже через сутки.
– Алексей Васильевич, что у вас?
– Все орудия исправны. Расстреляно две сотни снарядов и полсотни картечных зарядов. Результат вы видели.
– Ему во что бы то ни стало хотелось заполучить нас в качестве приза, вот и извернулся. Но дальше, я думаю, все дело только в слепой фортуне.
– А фортуна, как известно, любит подготовленных. Я одного не понимаю, отчего вы запретили мне использовать зажигательные снаряды, когда ситуация была уже критической, – удивился артиллерист.
– Признаться, эта команда была у меня уже на языке, когда раздался сладостный треск падающей мачты.
– В этом я полностью с вами согласен.