Как ее звали? Когда она жила? Ах, сколько позабыто, сколько воспоминаний утекло, как песок между пальцев. И все же она могла видеть недоступное большинству – богам в том числе. Смерть и рождение. Даже в противостоянии эти силы связаны, определить одно значит определить второе.
А теперь явился он, первым же шагом обрушив груз истории. Истории этой земли. Своей истории. Две силы, противостоящие, но неразрывно связанные. Чувствуешь ли ты, что пришел домой, Икарий? Я помню, как ты вышел из моря – беглец из царства, которое опустошил.
– Тебе плохо, старик?
Бугг отстраненно посмотрел на слугу из соседнего поместья – тот возвращался с рынка с корзиной продуктов на голове. Только от горя, дорогой смертный. Бугг покачал головой.
– Это все наводнения, – продолжал слуга. – Они подмыли глину.
– Точно.
– Крысий дом рухнул, слыхал? Прямо на улицу. Хорошо, что он был пуст. Хотя, я слышал, была жертва, снаружи. – Слуга вдруг расплылся в улыбке. – Кот!
Продолжая смеяться, он пошел дальше.
Бугг смотрел ему вслед; потом, кряхтя, направился к воротам.
Он ждал на террасе, хмурясь на неожиданно глубокую траншею, которую землекопы смогли прорыть на берегу и продолжили через донные отложения реки. Траншея была хорошо укреплена, и Бугг видел, что протечек между досками мало.
Подошел Раутос Хиванар:
– Приветствую, Бугг. Пришли забрать свою бригаду?
– Спешки нет, господин, – ответил Бугг. – Ваш проект здесь весьма амбициозный. Много воды идет со дна этой ямы?
– Без постоянной откачки траншея наполнится меньше чем за два колокола.
– Я принес вам сообщение от вашего слуги Венитта Сатада – он заглянул по дороге из города.
Большой человек помолчал, а потом, видимо, приняв решение, жестом поманил Бугга за собой.