– На меня? Сударыня…
– Когда император узнает, что вы казнили женщину, носящую его наследника, то, хоть магистр Патриотистов, хоть нет…
Пергамент выскользнул из пальцев Кароса Инвиктада. Жезл замер у плеча.
– Ложь. Это легко доказать…
– И в самом деле. Позовите лекаря. Хоть один-то должен быть поблизости – вдруг палач занозу посадит или скорее трудовая мозоль прорвется.
– Когда ваша уловка раскроется, Нисалл, о милосердии можете забыть, невзирая на подписанное признание. – Карос нагнулся и подобрал пергамент.
– Я привыкла писать письма стилусом по воску.
Он шлепнул пергамент на стол перед ней – обратной стороной кверху.
– Заново. Я сейчас вернусь – с лекарем.
Нисалл услышала, как за спиной захлопнулась дверь. Заново написав признание, она отложила кисточку и поднялась. Склонилась над коробочкой, где кружилось двухголовое насекомое. Ты кружишь и кружишь. Чувствуешь смятение? Беспомощность?
Суета где-то внизу.
Дверь за спиной распахнулась.
Нисалл повернулась.
Вошел Карос Инвиктад и стремительно направился к ней. По пути повернул нижнюю часть жезла, и оттуда выскочило короткое лезвие.
Подняв голову, Нисалл посмотрела в глаза человека.
И не увидела в них ничего человеческого.
Он вонзил лезвие ей в грудь, в самое сердце. Потом еще и еще; она упала, повалив кресло.
Нисалл слышала, как треснул ее лоб, почувствовала легкий укол, потом сомкнулась тьма.
Брутен Трана отпихнул раненого стражника плечом и вошел в кабинет Инвиктада.
Магистр Патриотистов пятился от обмякшего тела Нисалл; жезл в его руке – обнаженное лезвие – блестел алым.
– Требовалось ее признание…
Тисте эдур прошел к столу, отшвырнув ногой перевернутое кресло, поднял лист пергамента и прищурился, разбирая летерийские слова. Одна строчка. Заявление. Действительно, признание. Брутен Трана почувствовал, как замерло сердце.
В коридоре послышались шаги воинов эдур.
– К’ар Пенат, забери тело первой наложницы…
– Это произвол! – прошипел Карос Инвиктад. – Не прикасайтесь к ней!
Зарычав, Брутен Трана шагнул к нему и ударил тыльной стороной левой ладони.
Брызнула кровь, Карос Инвиктад пошатнулся, роняя жезл, и ткнулся плечом в стену; кровь потекла из губ и носа.
Из коридора воин заговорил на языке эдур:
– Командир! Второй женщине отрубили голову.