– Невероятно, капитан! Бруллиг – ваш старинный друг, а вы его даже увидеть не можете, притом что горстка дешевых чужеземцев бурчит ему в уши целый день – и каждый день! – Он приподнялся. – Ну-ка я с ними потолкую…"
"– Сядь, Красавчик. Что-то подсказывает мне, что лучше не связываться с этой толпой. Если только ты не намерен лишиться еще какой-нибудь части тела. – Шурк Элаль нахмурилась, и алмаз почти совсем пропал в морщине. – Баллант, ты говоришь, бездельничают? Вот это действительно самое любопытное.
– Не нравится мне это, капитан, – пробормотал Скорген. – Я начинаю нервничать. Не говоря уж про лавину льда – Бруллиг не убежал, когда она надвигалась…
Шурк Элаль хлопнула по столу:
– Вот оно! Спасибо, Красавчик. Вот о чем говорила одна из тех женщин, Коротышка или Умница. Лед отбили, да, но не горстка магов, работающих на Шайха.
– Жив, жив, – сказал Баллант. – По крайней мере, люди его видели. И потом он любит фентский эль и заказывает у меня бочонок каждые три дня. Бесперебойно, до сих пор. Да вот прямо вчера…
Капитан снова подалась вперед:
– Баллант, в следующий раз, когда пришлют за элем, позволь мне и Красавчику доставить его.
– Ну что ж, я ни в чем не мог бы отказать вам, капитан, – сказал Баллант и почувствовал, как лицо заливается краской.
А она только улыбнулась.
Ему нравились такие непринужденные беседы. Почти как те, что он вел обычно с женой. И то же чувство, что под ногами вот-вот разверзнется бездна. Ностальгия росла в душе, застилая глаза.
В осаде, муженек? Удар вот этого кулака – и стены рухнут; ты ведь знаешь это, муженек, правда?
О да, любимая.
Странно, иногда он готов был поклясться, что жена и не покидала его. Мертвая или нет, но зубы у нее есть.
Серо-голубая плесень заполняла оспины на тающем льду, словно снег покрылся шерстью – снег, тающий летом на ярком солнце, подтачивающем ледники. Но и зима, когда вернется, не сможет замедлить неизбежное разрушение. Река льда умирает, век подходит к концу.