Сэрен Педак не представляла, какой век придет на смену, только чувствовала, что тонет при его рождении, влекомая грязью и когда-то замерзшими отбросами. То и дело, пока их нелепая, безостановочно препирающаяся компания взбиралась все выше в северные Синецветские горы, доносился грохот падения далеких ледяных утесов, подточенных беспощадным солнцем; повсюду потоки воды неслись по обнажившемуся камню, прорываясь через каналы и трещины, ныряли вниз, во тьму – начиная путешествие к морю, – пересекали подземные пещеры, затененные пропасти, промокшие леса.
Плесень давала споры, которые донимали Сэрен: нос заложило, сухое горло саднило, на нее то и дело нападали приступы чихания – получалось так забавно, что даже Фир Сэнгар сочувственно улыбался. За одно это проявление сочувствия она готова была его простить – а то, как радовались остальные ее несчастьям, напрашивалось только на адекватный ответ при случае; а случай обязательно представится.
Силкас Руин, разумеется, не страдал чувством юмора, насколько понимала Сэрен.
Вот уже четыре дня они шли на север, забираясь на горный хребет.
От перемолотого льда исходил запах похуже жалящих спор лишайника. Полуразложившиеся растения и грязь, замерзшие века назад; высохшие трупы животных, порой давно вымерших, от которых остались куски шкуры; разбитые кости и пустоты, наполненные газом, – они иногда лопались, с шипением выпуская зловоние.
Движение ледяных гор, как выяснилось, вызвало почти панику среди тисте анди, населяющих подземный монастырь. Глубокое ущелье, обозначавшее вход, ветвилось, словно дерево; и теперь по каждой ветке ползли ледяные глыбы, а потоки талой воды облегчали скольжение льда, спешащего на юг. И была в этом льду вонючая магия, остатки древнего ритуала, все еще достаточно могущественного, чтобы победить Волшебников Оникс.