Сэрен повернулась лицом к пикам на севере. Золото поблекло, словно утеряв всю жизнь, всю загадку. Их ждал еще один день утомительного путешествия. Настроение упало, и Сэрен Педак вздохнула.
Будь его воля, это была бы его игра. Не Котильона, не Престола Тени. Но слишком много подробностей донимали Бена Адаэфона Делата, тяжелые и мрачные, как пепел от лесного пожара, и заставляли его на время смириться с тем, что приходится решать чужие проблемы. Со времен канонады у Крепи его жизнь стремительно летела вперед.
Он привык радоваться этому чувству. Оно означало, что он жив.
И все же… слишком много друзей пали рядом во время путешествия. Слишком много, и он не позволял другим занять их место – даже этому скромному тисте эдур с его большим сердцем, с его свежей раной от горя; или проклятому т’лан имассу, бредущему по глубокому морю воспоминаний, словно пытаясь отыскать одно – единственное, – не заставляющее рыдать от тщетности.
И только подумать, куда ушли все его друзья. Скворец, Вал, Тротц, Дуджек Однорукий… разве не всегда боль потери так ошеломляет… еще не потерянных? А это только свежая часть списка.
От этой мысли он рассмеялся про себя. С чего это он расчувствовался? Жалкое оправдание – и ничего больше.
Вдоль края затопленного ущелья они шлепали в теплой воде по пояс, вздымая облака ила, покрывавшего невидимое мощеное дно озера. Теперь их преследовали какие-то рыбы – их горбатые спины то и дело показывались с двух сторон, топорща ребристые спинные плавники; на вздымаемые волны невозможно было смотреть спокойно.
Хуже того, Трулл Сэнгар только что заметил, что рыбы, вероятно, той же породы, что пытались однажды съесть его.
Онрак Разбитый ответил ему:
– Да, точно с такими же мы дрались на дамбе, только тогда они были в наземной стадии развития.
– Так почему они здесь? – спросил Трулл.
– Проголодались, – ответил Онрак.