Какой-то чудовищный сом – длиннее, чем напанская галера…
Быстрый Бен, воздев руки, закричал неожиданно пронзительным голосом:
– Пора! Уходим!
Ослаб. О да, именно так. Я слишком много прогнал через себя, чтобы отразить его. Плоть и кость смертного могут выдержать столько, сколько могут. Самое древнее правило, во имя Худа.
Он распахнул врата, услышал громкий хлопок воды в мире позади – поток закрутился под его ногами – и метнулся вперед, крикнув:
– За мной!
И снова знакомая тошнота, ужасный миг удушья, потом он, шатаясь, двинулся через поток; вода плескалась со всех сторон, утекала прочь – и холодный зимний воздух нахлынул в тучах пара.
Рядом Трулл Сэнгар покачнулся, в последний момент оперевшись на копье, чтобы не упасть.
Тяжело дыша, Быстрый Бен обернулся.
И увидел фигуру, появляющуюся из белого тумана.
Изумленный крик Трулла Сэнгара поднял в воздух птиц с близлежащих деревьев высотой по колено; стайка взвилась к небу и сделала полукруг у головы Онрака Разбитого. Воин поднял взгляд и остановился.
Быстрый Бен увидел, как вздымается грудь Онрака в бесконечном вдохе.
Его голова вновь склонилась.
И чародей во все глаза смотрел на лицо – на гладкую обветренную кожу. Зеленые глаза блестели под тяжелым нависающим лбом. Две струи пара вырвались из широкого, плоского битого-перебитого носа Онрака.
Трулл Сэнгар выдохнул:
– Онрак? Во имя сестер, Онрак!
Маленькие глазки, укрытые в плотных складках, стрельнули вбок. Раздался низкий, гулкий голос воина во плоти:
– Трулл Сэнгар.
Тисте эдур подошел на шаг.
– А ты не помнишь? Каково оно – быть живым?
– Я… я… Да. – На мясистом широком лице появилось выражение удивления. – Да. – Снова глубокий вдох, потом яростный шквал эмоций. Дикий взгляд снова уперся в Быстрого Бена. – Чародей, это иллюзия? Сон? Путешествие духа?
– Похоже, нет. То есть, думаю, все вполне реально.
– Тогда… это владение… Это Телланн.
– Возможно. Я не уверен.
Трулл Сэнгар вдруг упал на колени, и Быстрый Бен увидел слезы, текущие по худому, темному лицу тисте эдур.
Плотный, набитый мышцами воин перед их глазами, все еще в гниющих остатках мехов, не спеша оглядел блеклый пейзаж открытой тундры.
– Телланн, – прошептал он. – Телланн.
– Когда мир был юным, – начал Красная Маска, – равнины вокруг нас были выше, ближе к небу. Земля была лишь тонкой кожицей, покрывавшей толстую плоть – замерзшие стволы и листья. Гниющие трупы древних лесов.