Его терзал леденящий ужас — как жить потом, зная, что убил человека?
Среди ночи в отделение примчался отец Шулепова. Попросил оставить его в допросной с Эриком наедине. Орал, бил, грозился придушить голыми руками, да и душил, во всяком случае пытался, только дежурный вовремя сунулся, оттащил. Потом подоспел ещё один, тот, что составлял протокол, и вдвоём они еле удержали старшего Шулепова.
— Ты, щенок, у меня на полную катушку сядешь, — тыкал он пальцем в Эрика, которого согнуло от приступа кашля пополам. — Я тебя на зоне сгною, сучонок.
Отца Шулепова вывели, но из коридора ещё доносились его брань и угрозы.
Утром заступила другая смена, коридоры оживились, началась рабочая суета. Телефон дежурного звонил, не утихая. Впрочем, он и ночью почти не успокаивался.
Дело его передали дознавателю, женщине средних лет с усталым лицом и потухшим взглядом.
По второму кругу она безучастно задавала одни и те же вопросы. Ответы набирала на клавиатуре одним пальцем и так неспешно, что он едва не уснул.
Лишь в конце женщина подняла на него глаза, посмотрела осмысленно и даже немного сочувственно. Вздохнув, покачала головой.
— Ну вот чего тебе не жилось спокойно? С юности себе жизни гробите…
— Я же не хотел. Это случайно вышло, — пробормотал он.
— Всё у вас случайно, — проворчала она, листая бумаги.
— Потерпевший? Шуля? Он говорит? Он пришёл в себя? — оживился Эрик.
— Да, у него уже взяли показания.
— И как он? В реанимации ещё?
— В реанимации? — удивилась дознаватель. — Почему в реанимации? Нет, насколько знаю. И даже не в больнице. Ранение у него несерьёзное, на твоё счастье.
Отпустили Эрика только ближе к вечеру, под подписку. Мать за эту бессонную ночь как будто резко сдала, посерела и осунулась, веки воспалились, видать, наплакалась. Однако ни словом, ни взглядом его не попрекнула, только когда он сел поужинать, спросила, что произошло.
— Ты же знаешь Шулю? Руслана Шулепова? Ну вот он со своими друганами подкараулил меня тут у нас, на пустыре.
— Зачем? Чего он хотел?
Эрик пожал плечами.