Ибо из его пространных объяснений об активизации N-процесса в височных долях головного мозга я понял только то, что являюсь абсолютным профаном в этой области. Ситуация зашла в тупик. Объяснить простыми словами Олег не мог. А сложных я не понимал. Утешало лишь то, что Травников в категорической форме запретил производить надо мною какие-либо капитальные «модернизации» и улучшения. Дабы не повлиять таким образом на мой и без того натруженный мозг. Этот запрет привел «веселых ребят» в некоторое уныние. Как мне пояснил Олег, они могли в короткие сроки сделать из меня кандидата в академики.
– Этой области вашего сознания мы вообще не касались.
– Так что же вы, в итоге, надо мною всю неделю шаманили? Зачем?
– Мы слегка усилили ваши способности и несколько расширили багаж знаний, которыми можете теперь пользоваться.
– То есть я теперь на третий этаж с места прыгать буду?
– Нет. Это же относится к вашему здешнему телу, а вот куда и в кого вас занесет – этого мы планировать пока не можем. Значит, и повлиять на него прямо не сумеем. Но вот ваши знания мы расширили существенно! Большинство языков вы теперь можете понимать и на некоторых можете общаться. Основательно добавили вам и медицинских познаний, ну и чисто военных – тоже. Это уж само собой разумеется. Чуток расширили и ваши аналитические способности.
– Что-то вот не ощущаю я в себе лингвистических способностей…
– Должен пройти небольшой период активации этих способностей. Это нормально. Да и особой потребности у вас в этом пока нет.
– Иначе говоря, припрет и на суахили заговорю?
– Это вряд ли. Данный язык мы не рассматривали в качестве необходимого. А что, вы чувствуете эту потребность? Так время пока еще есть…
– Типун тебе на язык! Я просто так сказал!
– Ох, сомневаюсь я… Просто так в голову ничего не приходит.
На этой ноте мы и расстались. Дай им волю, они такого наворотят!
Мы подошли к знакомому домику. Генерал открыл дверь и вошел. Я поднялся следом. В помещении прохаживался Травников. Увидев меня, он подошел и обнял. Отпустил, похлопал по плечу и, ничего не говоря, вышел из кабинета. Я проводил его взглядом.
– Чего это он так?
– Переживает. К внуку пошел.