Яковлев сел за стол и указал мне на кресло напротив.
– Присаживайтесь, Александр Сергеевич.
– Спасибо.
– Вы все взвесили? Ваше решение является осознанным и окончательным?
– Да, товарищ генерал-лейтенант. Все взвесил и продумал.
– Вы не встретились с семьей, почему?
– Не хочу их чрезмерно перенапрягать. Я им в последнее время часто звонил, подолгу разговаривал. Надеюсь, что не разорю контору счетами за межгород? Сейчас они спокойны. Ну, во всяком случае, не ожидают чего-то особенного. Я им сказал, что отъеду на некоторое время в командировку.
– Сделаем. Не волнуйтесь. Еще какие-нибудь пожелания у вас есть?
– Коньяка бы хлопнул на дорожку, но ведь нельзя?
– Увы, – развел руками генерал. – Не тот случай. Но уж по возвращении… Обязательно отметим!
Он встал из-за стола, одернул мундир.
"– Товарищ подполковник! Александр Сергеевич! Мы отправляем вас на серьезное и ответственное задание. Вы сами знаете степень его рискованности и опасности. Любые мои предостережения сейчас будут звучать по меньшей мере странно. Вы единственный из нас, кто уже был там. И намного лучше нас ориентируетесь в тогдашней обстановке. Мы не можем снабдить вас современным вооружением, наделить сверхспособностями и железным здоровьем.
– Готовы? – склонился надо мною Травников.
– Готов.
– Приблизительное время вашего перехода – весна сорок второго года. Местонахождение возможного «реципиента» недалеко от Харькова. Мы предполагаем, что это будет кто-то из командиров среднего звена сто сорок второго маршевого полка. Это подразделение попало под удар немецкой авиации еще на подходе к линии фронта.
– Да. – И я вспомнил слова академика: «…перенос сознания может произойти только в строго определенных условиях… только у двух относительно близких по своим характеристикам организмов. То есть совпадение ваших психофизических параметров должно быть как можно более близким…».