Поголовное вооружение всех взрослых (и не только мужчин), учитывая их умение стрелять, не давало ни малейшего шанса выйти победителем из предполагаемого столкновения. Оттого и охраняли заключенных не так чтобы уж и строго — бежать-то было некуда! А махать кайлом в шахте — занятие не для «уважаемого» человека. Но не помашешь — не пожрешь! За этим следили зорко, и всякие попытки установить в лагере привычные порядки пресекались самым жестоким образом. Особо непонятливых и упорных загоняли в отдельный штрек, бросали туда кайло.
Словом, тоскливо было на душе…
Человек в форме хоть и не знал всех тонкостей, но в основном был в курсе происходящего в лагере. Да и людей, которые шли за ними следом, тоже выбрали не просто так. Кое-что о них выяснить удалось, и хотя оперчасть в новом лагере работала пока еще не слишком хорошо, представление о том, что за люди сейчас присутствовали рядом, он имел.
Дойдя почти до конца ложбинки, человек остановился и жестом показал зэкам — садитесь!
Тех упрашивать не пришлось, народ тотчас же опустился на траву.
— Значит, так, любезные вы мои! — говоривший окинул сидящих чуть насмешливым взглядом. — Жить хотите? В смысле — хорошо жить? Или существующее положение дел всех устраивает?
— Ну, хотим. И что с того? Ты, мил человек, по разряду фокусников, что ли, будешь? — неприветливо отозвался один из заключенных, окинув его неприязненным взглядом.
— Не из них, но кое-что тоже могу, — покладисто кивнул оратор.
— Ну и что тебе от нас надобно?
— Есть шанс… — Человек в форме чуть наклонил голову набок. — Могу дать вам возможность уйти, оружие подкину, жратвы чуток. Дорогу укажу, чтобы вас местные не взяли сразу. И от погони могу прикрыть ненадолго.
— И за что это нам такая благодать?
— Ну не за красивые глаза, это уж вы понимать должны.
— Чо делать-то?
— Человека одного завалить надо.
— А сам-то? Или кишка тонка?
— Не по чину это мне. Но, ежели припрет — сделаю. Только зачем вы тогда мне уперлись? Топайте в шахту, всего и делов-то… Там работы хватит.
Зэки переглянулись. Предложение… заманчивое, что ни говори. Но они уже успели оценить обстановку. Заключенные все сидят, собеседник же стоит на ногах, чуть выше по склону.