Нормально… такой расклад нам вполне по зубам.
Прокатившись вниз по склону, грузовик резко тормознул — народ в кузове только что не покатился. Понятно, это водила нашу «буханку» увидел.
Замолк движок, и все сидящие в кузове буквально посыпались через борт — толпа рванулась к расстрелянной автомашине.
А вот это уже не инсценировка!
Водила тормознул именно там, где и должен был машинально нажать на тормоза любой, кто только бы не ехал из Рудного.
Слишком уж «эффектно» выглядела теперь наша «буханочка».
Простреленные борта, выбитые пулями стекла в кабине и дверях — зрелище, скажу я вам, и не всякому привычному-то человеку по душе. Так ведь еще и машину осматривать! А там — вообще внутри такое может быть…
Вот и не хотелось особо никому туда сейчас первому лезть.
Нет, не комедию здесь передо мною ломают! В бинокль неплохо видно, как нерешительно переминаются с ноги на ногу ополченцы. Именно что ополченцы — форма у них… «номер восемь» — че добыли, то и носим. То есть — практически никакая.
Теперь сместимся мы чуть ближе к пригорочку, оттуда видок получше будет!"
"Народ, обступивший расстрелянную «буханку», недолго топтался рядом.
Нет, мужики, это точно не комедия! Тот, кто собирался таким макаром меня выманить из укрытия, должен был бы как минимум быть уверен в том, что я присутствую поблизости и вижу весь этот балаган. А такой уверенности здесь ни у кого быть не может.
Впрочем…
Патрон уже дослан в ствол. Осталось только отщелкнуть предохранитель. И ослабить усики чеки на гранате…
Топ, топ, топ…
Я уже совсем близко подошел, а никто до сих пор и не чухнулся.
— Как же это, а, мужики?! Неужто Пашку завалили? — комкает в руке кепку один из ополченцев. — Его ж Натка ждет… чо я ей теперь скажу?
— Сидуху поставили, сталбыть, водитель тута лежит… — ответил ему кто-то из сотоварищей.