— Это не мог быть кто-то из местных?
— Вряд ли, герр майор, — покачал головой старший поста. — Они редко бывают в этих местах. Обычно на охоту они уходят гораздо севернее. Да и кроме того… Очень уж осторожно он двигался. Местные ходят совсем по-другому, им нет нужды от кого-либо прятаться. Я бы сказал, герр майор, что это профессионал. Причем очень хороший.
— Спасибо, капрал. Вы сделали очень большое дело. Можете быть свободны.
— Яволь, герр майор! — прищелкнул каблуками старший поста.
Когда солдат вышел на улицу, командир батальона повернулся к своему заместителю.
— Ну, вот так… Вот и пожаловали к нам гости. Здесь слова этого самого… Сценариста… пока оправдываются. Прикажите приготовить группу. Я сам пойду вместе с ними.
— Может быть, я, герр майор?
— Нет, мой дорогой Фридрих, эту ношу тащить мне одному. В глубине души я не сомневаюсь, что война догнала нас и здесь. Очень может быть, что это наш с вами последний спокойный вечер. Но я хочу использовать все возможности, пусть даже и самые призрачные.
Если бы какой-нибудь сторонний наблюдатель засел где-нибудь около лагеря батальона, пытаясь отследить перемещение солдат, то его ожидало горькое разочарование — никто и никуда оттуда не выходил. Если не считать обыкновенных патрулей, которые двигались по определенному графику. Ничего не изменилось и с наступлением темноты. В лагере погасли редкие огоньки, и только в палатке командира еще тускло поблескивала лампа аккумуляторного светильника.
Но то ли предполагаемый наблюдатель зря ел свой хлеб, то ли и впрямь никто не собирался покидать лагерь — во всяком случае, ничто не нарушило ночной тиши."
"Отойдя от места стоянки около трех километров, Гратц отдал приказ остановиться и осмотреть окрестности. Место предполагаемой засады им было выбрано уже давно — и было не единственным.