Гостевая, выполненная в зеленых тонах, с кроватью под балдахином и туалетным столиком. Обстановка вполне заурядная и тоже довольно безликая; единственная деталь, привлекающая внимание — небольшая гравюра с изображением одинокого дерева на скале. Я закатал рукава рубашки и указал на ковер, устилающий пол.
— Уберите, мне это мешает.
Женщина кинула на меня возмущенный взгляд, Армон хмыкнул и сам скатал ткань. Вот всегда он так, и сам веселиться не умеет и мне мешает. На темных досках пола я принялся чертить сложную фигуру, а потом расставлять руны.
Напарник принес наш мешок и кинул на пол. Женщина отпрыгнула, когда он зашевелился.
— Что это? — ее лицо стало еще бледнее. Все же она волновалась, хоть и пыталась не показать.
— Кабанчик, — хмыкнул Армон.
— Зачем?
— Зажарим на углях и съедим! — Нет, не сдержался. Выпрямился, снял рубашку и разулся. По-хорошему еще и штаны бы снять, но что-то мне не хотелось шагать в эту грань голым. Лучше выкину потом испорченные брюки. Женщина расширившимися глазами рассматривала мои нательные украшения, черные руны и белые жгуты шрамов. Такой привычный взгляд, смесь любопытства и брезгливости. Отвернулся, погладил холодную сталь ножа, согревая ее в ладонях.
— Одрианна, идите сюда, — велел я. — Рукав закатайте.
— Зачем?
— Мне нужна ваша кровь для перехода. Это ведь ваш друг.
— Да.
— Начинайте.
Она сжала губы в одну тонкую линию, но глаза не закрыла. Обычно все закрывают. Ну, дело ее. Я крепко обхватил женское запястье, сдавил, накачивая кровь. И резко разрезал Одрианне руку. Красные капли упали на руну Пути, зажигая ее.
— Теперь отойдите."
"Глубоко вздохнул.